«По Марксу, — разъясняет Ленин, — государство есть орган классового господства‚ орган угнетения одного класса другим, есть создание „порядка“, который узаконяет и упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов. По мнению мелкобуржуазных политиков, порядок есть именно примирение классов, а не угнетение одного класса другим: умерять столкновения — значит примирять, а не отнимать у угнетённых классов определённые средства и способы борьбы за свержение угнетателей»[179].
B лице государства господствующий класс выступает как некоторое коллективное целое, проводя и защищая свои «частные», классовые интересы под видом «общих» интересов. Вместе с тем государство представляет собой концентрированное классовое насилие в некоторой особой форме. Это — «особая сила для подавления» (Энгельс), особая машина угнетения, особая общественная власть, которая отделилась от всей массы членов общества и повидимому стоит над обществом. Под государством, писал Маркс, «действительно понимают правительственную машину или государство, поскольку оно через разделение труда образует обособленный от общества, собственный организм»[180].
Энгельс развёртывает основные признаки этой «особой силы для подавления». Отличительными признаками государства являются: во-первых, разделение населений уже не по родам и племенам, как в первобытном обществе, а по территориальному признаку. Власть государства распространяется на определённую территорию и проживающих на ней граждан. Во-вторых, «учреждение общественной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим само себя как вооружённая сила». Эта общественная власть состоит главным образом из особых отрядов вооружённых людей (полиция, армия). Она предполагает далее наличие вещественных элементов принуждения, тюрем и т. д. Такая власть состоит кроме того из всякого рода «принудительных учреждений» — судов, законодательных и административных органов, из чиновников правительственной машины. Характерным признаком этой общественной власти является также обложение населения налогами для её содержания. Чем более обостряется классовая борьба, тем всё более увеличиваются расходы на вооружённую силу, на суды, тюрьмы, содержание чиновничества. Налогов начинает уже нехватать: государство делает займы и прибегает к государственным долгам.
Чиновничество, бюрократия — этот орган общественной власти — становится носителем власти, он оказывается стоящим над обществом. Наряду с управлением производственным процессом, в котором люди управляют вещами, возникает особая власть управления, оторванная от непосредственного производственного процесса, — управление людьми. Ленин в своё время возражал Струве, который видел в государстве только наличие принудительной власти. Ленин указывал, что принуждение возможно и в бесклассовом обществе. Важнейший же признак государства — наличие особого слоя лиц, в руках которых сосредоточивается власть, особой, отделившейся от общества власти, не совпадающей с обществом, с процессом общественного производства[181].
Понятие государства таким образом не совпадает с понятием общества. В обособлении государственной машины в некоторый «самостоятельный организм», в отделении органов управления людьми от непосредственного управления производством и заключается главная причина того, что такие философы, как Гегель, видели в государстве высший «разумный» организм, стоящий над обществом и определяющий ход движения самого общества. В действительности же правительственная машина всегда является лишь орудием, «дубинкой» (Ленин) в руках господствующего класса.
«Государство, — говорит Ленин‚ — есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены. И, наоборот, существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы»[182].