Рассматривая государство как особую силу для подавления, марксизм-ленинизм в то же время подчёркивает всестороннюю зависимость этой особой силы от господства определённого класса. Государство есть продукт внутреннего необходимого развития классового общества на определённой исторической ступени. Тип государства, его строение всецело обусловлены классовой структурой общества. Поэтому государство и является надстройкой над экономическим основанием общества. Государство — вернейший выразитель отношений между классами и показатель непримиримости классовых противоречий на данной исторической ступени.
Все попытки буржуазных учёных изобразить государство как некоторую самостоятельную организацию, которая развивается по своим собственным законам и стоит над классами или является органом сотрудничества классов, в корне чужды и враждебны учению Маркса и Ленина о государстве. Возможны лишь отдельные короткие периоды, указывает Энгельс, когда равновесие борющихся между собой классовых сил придаёт государственной власти некоторую самостоятельность по отношению к борющимся классам: она выступает тогда «как кажущаяся посредница между ними». В качестве примера Энгельс приводит империю Наполеонов I и III. Следует заметить, что даже и в этих исключительных случаях, когда государство получало известную долю самостоятельности по отношению к борющимся классам, это не значит, что государство не было обусловлено в конечном счёте характером развития общественной экономики. Ту же наполеоновскую монархию Маркс связывал с интересами мелкого «парцеллярного» крестьянства во Франции начала и середины XIX века.
Известная самостоятельность в отдельных случаях и кажущееся посредничество государственной власти между классами ещё не означают надклассового характера этого государства. Ленин указывает например, что такую известную самостоятельность получило правительство Керенского, когда советы, руководимые эсерами и меньшевиками, «были уже бессильны, а буржуазия ещё недостаточно сильна, чтобы прямо разогнать их» (Ленин). Однако это ни в коем случае не означает, что мы должны видеть в керенщине внеклассовое или надклассовое правительство и что она не отражала интересов буржуазии и мелкой буржуазии.
Поэтому от начала до конца ошибочна попытка Плеханова изобразить российское самодержавие как некоторую самостоятельную силу, организующую ход экономического развития страны, как орган сотрудничества классов в борьбе бывшей России с внешними врагами. Плеханов объясняет происхождение русского самодержавия «естественными условиями» древней Руси, отсутствием естественных границ, которые её защищали бы от нападения степных кочевников, и необходимостью поэтому в особом органе, который организовал бы все классы общества для борьбы с внешним врагом. Ставя себе эти задачи, русское самодержавие, по мнению Плеханова, якобы установило крепостное право и т. п. Плеханов повторяет по существу старую либеральную теорию русских историков — Чичерина, Ключевского, Соловьёва. Самодержавие в представлении Плеханова — это тот же гегелевский «нравственный организм», стоящий над обществом, история которого объясняется его «географической основой». В действительности же не внешние силы, но внутренние причины — характер и формы классовой эксплоатации — объясняют нам природу российского самодержавия. Ленин, начиная со своих ранних работ, всюду показывает нам классовый, феодальный, крепостнический характер русского самодержавия, связывает его с «поместной системой». Плехановская теория русского самодержавия, которой, мы далее увидим, следует и Троцкий, является ярким выражением его политического оппортунизма.
Вся история человечества подтверждает, что политическая власть всегда принадлежит экономически господствующему классу. Древнее государство было по преимуществу рабовладельческим государством, так как рабовладельцы и рабы были первыми классами в истории человечества. В средние века выступает феодальное государство как орган господства крупных землевладельцев над крепостными крестьянами. Современное буржуазное государство представляет собой диктатуру буржуазии — орудие угнетения пролетариата буржуазией.
«Сущность учения Маркса, — говорит Ленин, — усвоена только тем, кто понял, что диктатура одного класса является необходимой не только для всякого классового общества вообще, не только для пролетариата, свергнувшего буржуазию, но и для целого исторического периода, отделяющего капитализм от „общества без классов“, от коммунизма. Формы буржуазных государств чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти государства являются так или иначе, но в последнем счёте обязательно диктатурой буржуазии. Переход от капитализма к коммунизму конечно не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата»[183].