Если до известного момента рабство служило развитию производительных сил, то в дальнейшем оно превратилось в тормоз для последних. Так Римская империя пала благодаря тому, что рабский труд достиг высшей формы своего развития и не мог способствовать дальнейшему развитию производительных сил. Рабы были лишены самых элементарных условий существования. После неудачных попыток свергнуть господство римских рабовладельцев (например восстания Спартака) рабы оказались разбитыми. В обществе не было нового класса, который представлял бы новый высший способ производства и который взял бы на себя руководство перестройкой общественного производства. Старые господствующие классы (патриции и купечество) не могли и не хотели перестроить общество. Рабы в своей борьбе не представляли нового прогрессивного способа производства: они лишь стремились вернуть себе свободу, с тем чтобы повернуть историческое колесо назад, возвратиться к натуральному хозяйству. Между тем мануфактурное производство в Риме было выражением потребностей более высокого способа производства. Поэтому Римская империя, некогда могущественная, но под конец уже разложившаяся изнутри, пала под напором германских племён.
На смену рабскому хозяйству выступает средневековый феодализм. Феодальное общество построено на классовой эксплоатации помещиками-феодалами зависимых от них крепостных крестьян. Но формы классовой эксплоатации при феодализме точно так же изменяются и развиваются вместе с развитием производительных сил. Наиболее первичной формой эксплоатации при феодализме является отработочная рента. При отработочной ренте непосредственный производитель (крестьянин) несколько дней в неделю работает на феодала в его имении. При этом крестьянин работает с помощью орудий (плуг, скот и т. д.), фактически или даже юридически принадлежащих ему.
Отработочная рента, которую отдаёт крестьянин феодалу, есть прямая, неприкрытая ничем форма эксплоатации. Здесь труд крестьянина на самого себя отделён и в пространстве и во времени от труда на земельного собственника. Поэтому, чтобы возможна была такая прямая, ничем неприкрытая эксплоатация, необходимо некоторое дополнительное внеэкономическое принуждение. Таким внеэкономическим принуждением является политически-правовое подчинение крестьянина феодалу. Маркс по этому поводу пишет следующее: «Во всех формах, при которых непосредственный рабочий остаётся „владельцем“ средств производства и условий труда, необходимых для производства средств его собственного существования, отношение собственности необходимо будет выступать как непосредственное отношение господства и подчинения — (подчёркнуто нами. — Авт.), следовательно, непосредственный производитель — как несвободный: несвобода, которая от крепостничества с барщинным трудом может смягчаться до простого оброчного обязательства»[188]. Крестьянин при феодализме несвободен и в той или иной форме прикреплён к земле в качестве придатка последней. Юридическим собственником земли, и следовательно в той или иной степени и прикреплённых к ней крестьян, является помещик, феодал. Наиболее яркой формой выражения этих феодальных отношений эксплоатации является крепостное право.
Отработочная рента или барщина покоится на слабом развитии производительных сил и на примитивности самого труда. Вместе с развитием производительных сил меняется и самая форма эксплоатации. На определённой ступени развития помещику становится выгоднее вместо отработочной ренты получать определённое количество продуктов. Тогда отработочная рента заменяется рентой продуктами. «Рента продуктами предполагает более высокий и культурный уровень непосредственного производителя, следовательно, более высокую ступень развития его труда и общества вообще…»[189].
Если при отработочной ренте крестьянин работал по прямому принуждению помощника или его надсмотрщика, то теперь крестьянин работает под принуждением определённых общественных отношений, закреплённых в форме закона. Труд на феодала и на помещика уже не отделяется в пространстве и времени от труда на себя. В каждом часе труда крестьянина заложены одновременно часть труда на себя (как необходимый труд) и прибавочный труд на помещика. При новой форме эксплоатации для крестьянина и его семьи остаётся несколько больший простор для производства необходимого и прибавочного продукта. Вместе с тем здесь же заложена возможность накопления для крестьянина, возможность для него приобретать больше средств производства, чтобы, пользуясь ими, в свою очередь эксплоатировать других крестьян. Так создаются условия для двойного гнёта: со стороны помещика и выкристаллизовывающегося кулака. Крестьянство начинает диференцироваться на батрака и бедняка, с одной стороны, и кулака-эксплоататора — с другой.