Рабочий класс неоднороден в своей массе. Наряду с рабочими, испытанными в классовых боях, в рядах пролетариата находятся и менее устойчивые элементы. Кроме того, ряды пролетариата непрерывно пополняются выходцами из других классов. Пока существуют классы и общественное неравенство, — будет существовать и различие между партией и беспартийными массами. Лишь лучшая, передовая часть рабочего класса составляет партию рабочего класса.
Как передовой отряд рабочего класса партия вооружена революционной теорией, знанием законов и перспектив общественного развития. Поэтому партия уверенно ведёт за собой пролетариат. Партия как передовая часть видит дальше остальных слоёв рабочего класса; она умеет не только защитить минутные интересы, но и выделить основные задачи пролетариата в его классовой борьбе. Это позволяет партии вести весь класс за собой, а не тащиться в хвосте отсталых настроений. Партия руководит рабочим движением, вооружая стихийное движение масс организованностью, революционной теорией, знанием и выдержкой, поднимая стихийное движение до уровня сознательности. Только оппортунисты принижают роль партии и видят в ней простого регистратора стихийных отсталых настроений рабочего класса. Коммунистическая партия не ограничивается констатированием того, что думает и переживает рабочая масса. Она поднимает рабочий класс до уровня сознания своих общих классовых интересов; она ведёт за собой рабочий класс, являясь его политическим и теоретическим вождём, и в то же время его боевым штабом.
Но, ведя за собой рабочий класс, партия в то же время не должна и не может отрываться от класса. Партия не только передовой отряд, но вместе с тем и неразрывная часть рабочего класса. Между партией и беспартийной массой существует различие как между передовой и более отсталой частью рабочего класса. Но различие между партией и беспартийными не должно превращаться в отрыв партии от класса. Если бы партия оторвалась от своего класса, то она не могла бы вести за собой рабочие массы, а сама превратилась бы в замкнутую секту.
Этой диалектической взаимосвязанности партии и класса, основанной на взаимном доверии, совершенно не понимает контрреволюционный троцкизм. Троцкий в методологическом отношении стоит в этом вопросе на позициях теории равновесия. C тех пор как производительные силы переросли рамки национально-буржуазного государства, сознание масс, пишет Троцкий, «было выбито из относительного равновесия предшествовавшей эпохи…» Но пролетариат «ещё не стал сознательно и беззаветно на путь открытой революционной борьбы; он колеблется, переживая последние моменты неустойчивого равновесия»[223].
Троцкий изображает пролетариат какой-то пассивной слепой силой, всецело зависящей от условий внешней среды, от внешних сил и не знающей своего собственного внутреннего развития. Пролетариат, по Троцкому, борется или пытается бороться с капитализмом не благодаря внутреннему развитию противоречий капиталистического способа производства, а благодаря толчкам, получаемым извне. «Достаточно решительного толчка слева или справа, — говорит Троцкий‚ — чтобы сдвинуть пролетариат на известный период в т у или другую сторону. Мы его видели в 1914 г., когда соединением империалистических правительств и социал-патриотических партий рабочий класс был сразу выбит из равновесия и брошен на путь империализма»[224].
По Троцкому, империалистические правительства и социал-империалисты толкают рабочий класс вправо, задача же компартии заключается в том, чтобы толкать рабочий класс влево. Отношение между партией и рабочим классом выступает как отношение между двумя внешними силами, из которых одна толкает и выводит из неустойчивого равновесия другую. Это непонимание единства партии и рабочего класса ведёт Троцкого и его барско-пренебрежительному и в то же время высокомерно-покровительственному отношению к пролетариату.
Взгляд Троцкого на взаимоотношения пролетариата и его партии по существу — если отбросить фразёрскую шелуху Троцкого — ещё в период первой русской революции сводился к следующему. Русская революционная интеллигенция ставила перед собой «демократические» задачи — свержение царизма. Но встаёт вопрос: как это осуществимо? Какие классовые силы могут выполнить эту задачу? «Откуда взять сил для возобновления борьбы с самодержавием»? Революционная интеллигенция приходила к выводу, что единственной силой такой является пролетариат. Значит, нужно опереться на пролетариат. Но эта необходимость для революционной интеллигенции опереться на пролетариат требует известной «дани», — интеллигенция поэтому должна признать «классовую доктрину международного революционного пролетариата».