Партия ушла в подполье, поскольку массовые революционные организации подверглись разгрому со стороны реакции и т. д.
На следующем этапе развития борьбы — с марта по октябрь 1917 г.‚ — основной стратегический план заключался в том, чтобы сбросить империалистическое временное правительство, установить диктатуру пролетариата, прорвать кольцо империалистической войны.
Этим стратегическим планом определялись и основные лозунги партии в отношении войны, Временного правительства и крестьянства. На этом этапе революции основной лозунг в отношении крестьянства был таков: «Вместе с беднейшим крестьянством, против капитализма в городе и в деревне, при нейтрализации среднего крестьянства за власть пролетариата». Стратегический план за весь второй период революции оставался неизменным, в то время как тактика менялась несколько раз в зависимости от соотношения классовых сил.
4.11. Антимарксистские теории классов
Изложенное марксистско-ленинское понимание классов показывает, что классы возникли на определённом этапе исторического развития; марксистско-ленинская теория классов показывает, что возникновение классов было необходимо обусловлено развитием материальных производительных сил и что то же развитие производительных сил и революционная борьба пролетариата, установление его диктатуры должны на определённой ступени привести к уничтожению классов. Между тем как мы уже выяснили, буржуазным учёным выгодно изобразить дело таким образом, что существующий капиталистический способ производства и существование классов является вечным и «естественным» явлением. С этой целью выдвигаются различные буржуазные теории классов — теория «органического» разделения труда в общественном организме, теория, объясняющая господство привилегированных классов их «природными способностями» и т. д.
Особенно видное место среди буржуазных теорий занимает так называемая теория насилия. Теория насилия пытается объяснить возникновение классов не материальным развитием производительных сил, а политическим насилием, завоеванием одного народа или расы другим. Так Дюринг считал, что «форма политических отношений составляет основу истории, экономическая же зависимость есть явление производное или частный случай, а потому всегда остаётся второстепенным фактом». Поэтому политическое насилие, порабощение одного человека другим, по мнению Дюринга, является основой эксплоатации в хозяйственной деятельности людей.
Возражая Дюрингу, Энгельс указывал, что насилие возможно только тогда, когда уже развилась производительность труда, когда существует прибавочный продукт. Без этого экономического фактора голое насилие было бы лишено какого-либо смысла. Прежде чем существует возможность производить насильственное присвоение чужого труда и имущества, необходимо наличие неравенства в распределении. В лучшем случае насилие может перераспределить то, что уже экономически существует. «Прежде чем рабство делается возможным, — говорит Энгельс, — необходимы, следовательно, известная ступень производства и некоторое неравенство в распределении»[226].
A возникновение частной собственности происходило на основе развития производительных сил. Следовательно, классы своим возникновением обязаны развитию производительных сил и частной собственности. Вместе с развитием классового неравенства возникли и политическое неравенство и насилие. Теория насилия движущую пружину исторического развития видит не в материальных производительных силах, a в политических учреждениях. Ничего не объясняя, она насилует действительный исторический ход возникновения классов и даёт идеалистическое объяснение истории.
Но и среди теоретиков, называющих себя «марксистами», мы сталкиваемся с многочисленными извращениями марксистско-ленинской теории классов. Все эти извращения при всём их многообразии имеют одну общую установку: все они смазывают непримиримость классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией и ведут к отрицанию диктатуры пролетариата.