Ошибочное понимание классов неизбежно приводит меньшевиствующий идеализм к ошибочному пониманию и государства, когда в той или иной форме замазывается классовая сущность государства. Например т. Луппол считает, что «государство в известном смысле есть лишь оружие классовой борьбы в руках господствующего класса». Это ограниченное истолкование государства как орудия угнетения «в известном смысле» ведёт к отрицанию классовой сущности государства. Государство не только «в известном смысле», а целиком является орудием классового господства.
Необходимо отметить, что даже более или менее верные определения классов, если они не принимают всей глубины ленинского определения классов, неизбежно содержат ошибки.
Для примера можно указать на точку зрения т. Удальцова[245]. Критикуя теории Богданова, Солнцева и др., т. Удальцов считает, что распределение средств производства определяет как основу всего общественного строя, так и самое существо классовых отношений. Но т. Удальцов не связывает этого различного распределения средств производства с исторически определённым способом труда и общественно-производительной силой последнего и поэтому не подчёркивает в достаточной степени роли класса в общественной организации труда.
Поэтому определение классов т. Удальцова значительно отличается от ленинского: «Общественным классом мы называем группу людей, объединённых прежде всего одинаковым положением в системе производства, т. е. в первую голову одинаковым отношением к средствам производства (своим распределением, создающим основной антагонизм в организации производства и всего общества), и вытекающими из этого основного отношения одинаковыми функциями в самом производстве, ролью в общественном процессе труда; объединённых далее одинаковым положением в процессе распределения общественного дохода (в котором отражается основной антагонизм распределения средств производства) и, наконец, противоположностью своих интересов другим группам, которая осознаётся в процессе классового развития»[246].
У т. Удальцова при определении классов выпадает «исторически определённая система общественного производства». В силу этого само определение классов становится не связанным с определённым историческим способом производства, оно претендует быть надисторическим. Отбросив способ труда и степень развития производительных сил, определяющих экономическую структуру общества, то, что отличает одну экономическую формацию от другой, — т. Удальцов, естественно, не видит исторически различных систем общественного производства. «Все кошки становятся серыми», а самое определение классов т. Удальцова страдает внеисторичностью.
B заключение, в связи с антимарксистскими теориями классов остановимся на вопросе о соотношении классов и профессий.
Не только буржуазные авторы, как например акад. Солнцев, но и некоторые представители меньшевиствующего идеализма увековечивают профессию как вечную, логическую категорию. «Известный профессионализм в области труда, — указывают они, — логически необходим»[247]. Профессии рассматриваются ими как продукт технического разделения труда. При этом забывают, что профессия не только продукт технического разделения труда, что только в классовом обществе техническое разделение труда приводит к профессиональной дробимости. Профессия вне классового общества есть абстракция, не существующая в действительности.
Между тем по вопросу о профессии имеются ясные указания Маркса, Энгельса и Ленина. Ещё в «Немецкой идеологии» Энгельс писал, что в классовом обществе разделение труда приводит к тому, что «каждый имеет определённый, исключительный круг деятельности, который навязан ему и из которого он не может выйти: он оказывается рыбаком или пастухом (рукой Маркса: или критическим критиком) и должен остаться им, если он не хочет потерять средств к существованию; в коммунистическом же обществе, где каждому индивидууму не отведён исключительный круг деятельности и каждый может развиваться в любой отрасли труда, общество регулирует всё производство и именно потому создаёт для меня возможность сегодня делать одно, а завтра другое, утром охотиться, после обеда ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством или же критиковать еду — как моей душе угодно — причём я не становлюсь от этого охотником, рыболовом, пастухом или критиком»[248]. Разделение труда, будучи результатом стихийного развития классового общества, становится силой, противостоящей человеку и навязывающей ему принудительно специфическую область деятельности. При коммунизме такого разрыва между различными отраслями труда не может быть, так как общество здесь сознательно регулирует всё производство в целом.
246
А. Удальцов, К теории классов у Маркса и Энгельса / Архив Маркса и Энгельса, т. I — с. 412.