Очевидно, что совершенно неправильной была попытка некоторых товарищей, например т. Ларина, рассматривать колхозы, как буржуазную, несоциалистическую форму хозяйства. Неправильно также отрицать социалистическое качество колхозов, исходя из наличия в них известных индивидуалистических и даже кулацких пережитков и влияний, из наличия в колхозах известного имущественного неравенства, а поэтому и известных противоречий и элементов классовой борьбы внутри колхозов, — если только речь идёт о подлинных колхозах, а не o кулацких лжеколхозах. «Конечно в колхозах имеются противоречия, — говорил т. Сталин, выступая против подобных теорий. — Но разве можно отрицать, что колхозы в целом, взятые с их противоречиями и недостатками, колхозы, как хозяйственный факт, представляют в основном новый путь деревни, путь социалистического развития деревни, в противоположность кулацкому капиталистическому пути развития»… «Не ясно ли, что только слепые не могут видеть разницы между классовой борьбой на базе колхозов и между классовой борьбой вне колхозов»[322].
Однако, говоря о колхозах как об одной из социалистических форм хозяйства, как о высшем производственно-социалистическом типе кооперации, мы не должны забывать и различия, всё ещё сохраняющегося между колхозами с их кооперативной формой собственности и государственными предприятиями (например, совхозами), где пролетарское государство является полным хозяином‚ — предприятиями последовательно-социалистического типа. Мы должны подчеркнуть всё своеобразие путей развития крестьянства к социализму. «Рабочий класс, — говорил т. Молотов на XVII партконференции, — идёт впереди крестьянства через высшие на данной стадии формы социалистического хозяйства. Из особенностей положения трудящейся массы крестьянства в прошлом вытекают особенности его путей (ряд дополнительных переходных ступеней, бо́льшие сроки и др.) к бесклассовому, социалистическому обществу». В связи с этим приобретают особо важное значение указания партии, что низшая ступень колхоза — артель — остаётся на ближайший период его основным типом и задача организационно-хозяйственного укрепления колхозов. Необходима решительная борьба как с правооппортунистическим самотёком в колхозном строительстве, так и с «левацким» нарушением принципов добровольности и перепрыгиванием через артель прямо к коммуне или превращением колхозов в совхозы. Лишь постепенный охват колхозов работой государственных машино-тракторных станций создаст предпосылки для их перехода к дальнейшим ступеням развития и приближения колхозов к предприятиям последовательно социалистического типа.
Но процесс сплошной коллективизации крестьянского хозяйства создаст предпосылки для разрешения ещё одной важной задачи классовой борьбы — по отношению к последней, капиталистической группе крестьянства, к сельской буржуазии, сохранившейся и окрепшей после свержения капиталистов в городе, — к кулачеству. До периода сплошной коллективизации политика пролетариата в отношении к кулачеству состояла в ограничении кулацкой эксплоатации и вытеснении кулачества. Однако предполагалось, что кулачество как класс ещё сохраняется на известный период (отсюда закон о найме труда в деревне, запрещение производить раскулачивание и т. д.). Пролетарская диктатура не имела тогда ещё опорных пунктов в деревне, в виде широкой сети колхозов и совхозов, на которые можно было бы опереться, проводя решительное наступление на кулачество: к тому же капиталистическое производство хлеба в тот период ещё не могло быть заменено социалистическим его производством. Поэтому призывы троцкистско-зиновьевской оппозиции «наступать на кулака нельзя было иначе рассматривать — по образному выражению т. Сталина — как «декламацию против кулачества», как «политику царапанья с кулачеством», а не как политику подлинно большевистского наступления.