Марксистский анализ истории буржуазной демократии вскрывает, что эта идеология потому соответствовала классовому бытию буржуазии, что буржуазия, будучи «третьим сословием» внутри сословного общества, не могла уничтожить сковывающих её пут, не уничтожив старых сословных юридических форм, не борясь за политическую свободу. Буржуазный политический демократизм, основанный на господстве частной собственности, означает фактически диктатуру буржуазии и свободу эксплоатации рабочей силы и означает вместе с тем форму обмана угнетённого класса при помощи демократических иллюзий.
Итак буржуазная демократия, с одной стороны, представляет «громадный исторический прогресс по сравнению с феодализмом» (Ленин), что пролетариат должен максимально использовать, — ни на минуту не забывая, с другой стороны, буржуазного характера этой демократии, её исторической условности и ограниченности, не разделяя суеверий и веры в «государство», не забывая, что государство и при самой демократической республике, а не только при монархии, есть не что иное, как «машина для подавления одного класса другим»[367].
Ленинская диалектика в борьбе с обманом буржуазной демократии в том и заключается, что Ленин понимал историческое прогрессивное значение буржуазной демократии и её идеологии, значение использования буржуазного парламентаризма в классовой борьбе пролетариата (борьба Ленина против русских «отзовистов») и вместе с тем в отличие от оппортунистов всех видов Ленин неустанно разоблачал обман буржуазно-демократических иллюзий.
Крупная буржуазия и её непосредственные политики хорошо знают цену своим словам и фразам. «Крупный буржуа прошёл огонь, воду и медные трубы, он знает, что демократическая республика, как и всякая другая форма государства при капитализме, есть не что иное, как машина для подавления пролетариата»[368].
Мелкая буржуазия и мелкобуржуазная интеллигенция часто дальше стоят от «острой классовой борьбы, от биржи, от настоящей политики» (Ленин). Поэтому мелкий буржуа по своему экономическому положению, по всем условиям своей жизни меньше способен усвоить эту истину, дольше держится иллюзий насчёт того, будто демократическая республика означает «чистую демократию», «свободное народное государство», внеклассовое или надклассовое народовластие, чистое проявление народной воли[369]. Мелкая буржуазия обладает сознанием наиболее поддающимся иллюзиям капиталистической демократической идеологии. Больше того, она сама творит эти иллюзии, тем самым активно помогая буржуазии в её демократическом обмане масс.
Социал-демократия также укрепляет в сознании масс иллюзии буржуазного демократизма, выполняя тем роль самых активных помощников буржуазии. «Благодаря ей (демократии), — говорит например Каутский‚ — становится возможной мирная форма этой (т. е. пролетарской) революции, без кровопролития, без насилий. В условиях демократии сама революция не проявляется столь неожиданно и не плодит много новых бойцов и новых программ, как это бывает при буржуазных революциях».
Практика фашистского государства в период загнивающего капитализма нашла также своё идеологическое отражение в новых политических и социологических взглядах буржуазии. Однако это не значит, что фашизм как идеология открытой диктатуры буржуазии, в отличие от надклассовых иллюзий буржуазной демократии, совершенно открыто провозглашает диктатуру буржуазии. Эта идеология погибающей буржуазии, как и всякая её идеология, наряду с открытым террором провозглашает новые политические лозунги, во имя которых якобы проводится диктатура и террор. «Заменить классовое сознание, — говорит фашист Ф. Морионо‚ — сознанием национальным, доказать рабочим, что в их интересах обратиться от группового эгоизма в пользу национальной солидарности, — вот задача фашистского синдикализма». Фашизм открыто провозглашает несостоятельность либерально-буржуазных методов действия и необходимость сильной государственной диктатуры и террора, но делает это якобы во имя наций, государства и даже «социализма».