Революционная научная теория пролетариата является не только отражением действительности, но и орудием её изменения. Ленин в замечании к «Науке логики» Гегеля говорит: «Мысль о превращении идеального в реальное глубока».
Опошление марксизма со стороны теоретиков II Интернационала состояло именно в том, что они целиком скатились на буржуазную точку зрения фаталистического, механистического понимания законов капиталистического общества, открытых Марксом. Это извращение идёт по линии полного забвения марксовой диалектики. Ленинский этап в развитии марксизма характеризуется тем, что Ленин и на практике, и в теории развивал марксизм в направлении диалектического понимания единства объективной закономерности общественной жизни с революционной практикой, изменяющей эти законы.
Ясное материалистическое понимание путей и средств, какими претворяются в действительность революционные возможности и революционное действие на основе этого понимания, — вот в чём состоит революционная научная роль пролетарской идеологии. «Обыватель‚ — говорит Ленин, — удовлетворяется той бесспорной, святой и пустой истиной, что нельзя знать наперёд — будет революция или нет. Марксист не удовлетворяется этим; он говорит: „Наша пропаганда и пропаганда всех социалистических рабочих входит одним из определителей того — будет революция или нет“»[381]. Таким обывателям уподоблялись меньшевики, социал-демократы, выхолостившие революционную душу из марксизма, его диалектику и превратившие марксизм в сборник мёртвых догм. «Марксизм учит, — говорил Каутский‚ — что на известной ступени капиталистического развития социализм наступает с необходимостью закона природы. Но отсюда неизбежно следует и то, что на более ранней ступени развития социализм невозможен»[382]. Не говоря уже о том, что «высокая» или более «низкая» ступень капитализма понимается Каутским фаталистически, но что особенно опошляет, извращает революционную сущность марксизма — явное непонимание той роли, которую играет революционное сознание пролетариата в процессе развития его практики. «С полной точностью определить перед боем, — говорит Ленин, — чьи силы „уже переросли“ силы врага — никогда нельзя. Только педанты могут мечтать об этом. В понятии „переросших“ силы врага сил входит ясное сознание задач борющихся»[383]. В противовес социал-фашистам Ленин ясно и чётко указывает, что в понятие зрелости, закономерности и возможности революции и строительства социализма включается революционное сознание пролетариата, рождающееся в процессе борьбы. «Советский строй, — говорит Сталин, — даёт колоссальные возможности для полной победы социализма, но возможность не есть ещё действительность; чтобы превратить возможность в действительность необходим целый ряд условий, в числе которых линия партии и правильное проведение этой линии играют далеко не последнюю роль»[384].
Материалистическое понимание идеологии пролетариата означает проведение той же борьбы на два фронта, которую партия ведёт в области политической борьбы и на всех участках фронта теории марксизма-ленинизма как против «левого» фантазёрства, авантюризма утопистов, против фразёрства «левых» оппортунистов, отрывающих свои революционные планы и идеи от реальных исторических возможностей, так и против оппортунизма, фатализма, хвостизма (наиболее ярким представителем чего является социал-демократия, а её подголоском в наших условиях — теория правого уклона), который искажает, извращает марксизм.
Опираясь на марксизм-ленинизм как свою идеологию, победивший в Стране советов пролетариат изменяет действительность. B период диктатуры пролетариата и социалистического строительства развитие общества совершается под сознательным и планомерным руководством партии, вооружённой этой теорией. Скачок человечества из царства необходимости в царство свободы на деле совершается уже сейчас, ибо общественные законы противостоят нам не как чуждые, таинственные силы, а как силы, правильно познанные и подчиняемые сознательной воле партии пролетариата. B этом коренное различие между пролетарской и буржуазной идеологией.