В формуле Плеханова нет также диалектического понимания активной роли, которую играет общественное сознание, классовая идеология для исторического развития. Идеология, по Плеханову, определяется свойствами общественной психики и возникает как пассивный продукт последней. Тот же взгляд Плеханов развил — в его ещё более отчётливо выраженном, политическом применении — в своей статье «Рабочий класс и с.-д. интеллигенция», которая была направлена против ленинский брошюры «Что делать?». Здесь Плеханов не только крайне упрощённо толкует мысль Ленина о том, что в России теоретическое учение социал-демократии возникло независимо от стихийного рабочего движения, но он обнаруживает неправильное понимание зависимости, существующей между сознательностью и стихийностью в развитии рабочего движения, и явную недооценку роли революционной теории. Так, Плеханов полагает, что рабочие сами «на известной ступени общественного развития» (?) пришли бы к социализму, несмотря на влияние на них буржуазной идеологии!
Ошибки Плеханова в вопросе об общественной формации получили своё политическое выражение также и в оценке Плехановым революции 1905 г. в России. Абстрактный схематизм помешал Плеханову понять всё качественное своеобразие революции в России и отличие её от других, более ранних буржуазных революций. Развивая меньшевистские формально-логические «истины» о буржуазном характере революции 1905 г., о необходимости поддержки пролетариатом буржуазии, Плеханов даже не поставил вопроса о движущих силах этой революции — о гегемонии в ней пролетариата и роли крестьянства, о двух возможных путях крестьянской революции, о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую. Затушёвывание Плехановым классовой борьбы привело Плеханова в конечном счёте к его учению о необходимости солидарности, сотрудничества классов для защиты страны от нападения внешних врагов. Оно получило теоретическое выражение в надклассовой теории русского самодержавия, развитой Плехановым в «Истории русской общественной мысли». В период империалистической войны это игнорирование классовой борьбы привело Плеханова к кантианской теории нравственности, к его взглядам, развитым совместно с Л. Аксельрод, — о существовании «простых законов права и нравственности».
Ко всему этому необходимо добавить, что и критика ревизионистов по линии материалистического понимания истории зачастую велась Плехановым не только с ошибочных позиций, но что в этой критике Плеханов порой делает существенные уступки ревизионистам. Так например Плеханов даже не решился начать критику исторического объективизма Струве и не сумел вскрыть его кантианские корни.
Абстрактно-академический характер материалистического понимания истории у Плеханова значительно приближает его в ряде важнейших вопросов к буржуазной «позитивистской» социологии. В этих положениях Плеханова мы имеем зародыши тех ошибок, которые получили своё дальнейшее развитие, с одной стороны, в механистической социологии правого оппортунизма, с другой — в исторической теории контрреволюционного троцкизма и в меньшевиствующем идеализме.
В связи с извращением марксизма, которое мы наблюдаем даже у лучших теоретиков II Интернационала, особенное значение приобретает роль Ленина в обосновании и развитии исторического материализма. Ленинское понимание исторического материализма развивалось и выковывалось им в партийных боях, которые Ленин вёл с идеализмом народников, с историческими воззрениями кантианцев-струвистов, с исторической теорией и практикой международного и российского меньшевизма, с махизмом Богданова, с оппортунизмом Плеханова, с каутскианским центризмом, с историческим субъективизмом Троцкого, с идеализмом и механицизмом Р. Люксембург и др. «левых» с.-д., с социологической схоластикой Бухарина. Отсюда его исключительное значение для теории и практики не только российского, но и международного большевизма.
Ленин поднимает материалистическое понимание истории на новую, более высокую ступень. Углубляя, развивая и уточняя основные положения, выдвинутые Марксом и Энгельсом, применяя их к эпохе империализма и пролетарских революций‚ Ленин дополнительно вскрывает их огромное философское содержание и их непосредственное значение для политической борьбы рабочего класса. Исторический материализм для Ленина — дальнейшее «углубление и развитие» философского материализма, «доведение его до конца», «последовательное продолжение, распространение материализма на область общественных явлений». Это — материалистическая теория отражения, распространённая на историю. «Точно так же, — говорит Ленин, — как познание человека отражает независимо от него существующую природу, т. е. развивающуюся материю, так общественное познание человека, т. е. разные взгляды и учения философские, религиозные, политические и т. п., отражают экономический строй общества»[20]. В то же время Ленин видит в исторической теории марксизма отражение внутренней диалектики самих исторических форм, естественно-исторический процесс развития общественно-экономических формаций. Это — «путь к научному изучению истории, как единого, закономерного во всей своей громадной разносторонности и противоречивости процесса».