Это коренное противоречие в капиталистическом обществе на современном этапе его развития находит себе выражение в противоречиях:
1) между буржуазией и пролетариатом;
2) между империализмом и колониями;
3) между странами-победительницами;
4) между победительницами и побеждёнными;
5) между капиталистическим миром и СССР.
Чтобы капиталисты смогли устранить корень всех этих противоречий, т. е. противоречие между производительными силами и производственными отношениями, они должны перестать быть капиталистами. Безысходность этого противоречия — в пределах капитализма — делает борьбу между классами непримиримой борьбой. В этом вся суть марксова учения о классовой борьбе.
Революция призвана устранить конфликт между производительными силами и производственными отношениями, сломать производственные отношения, ставшие оковами для развития производительных сил. В этом состоят экономические задачи революции. Но существующая система производственных отношений охраняется политической силой господствующего класса — его государством. Отсюда задача завоевания политической власти классом, представляющим будущий способ производства. Социальная революция не может не быть одновременно политической революцией. Более того, политика как концентрированное выражение экономики «не может не иметь первенства над экономикой» (Ленин). Политические задачи революции являются решающими во всём процессе развития социальной революции, — являются определяющими для экономических, а также идеологических задач революции. Господствующий класс, обладающий средствами материального производства, «располагает благодаря этому и средствами духовного производства, так что благодаря этому он господствует в то же время в общем над мыслями тех, у которых нет средств для духовного производства». Отсюда следует «что свергающий класс может только в революции очиститься от всей грязи старого общества и стать способным создать новое общество»[427].
Революция — как высшее проявление классовой борьбы — есть единство всех трёх форм этой борьбы: экономической, политической и идеологической — единство экономической, политической и идеологической революции, — единство, в котором решающая роль принадлежит политической борьбе и политическим задачам революционного класса. На различных этапах революции та или другая её сторона выступает в качестве очередной задачи, стоящей на первом плане. «Первой задачей — пишет Ленин, — всякой партии будущего — убедить большинство народа в правильности её программы и тактики… Теперь эта задача, которая конечно далеко ещё не завершена… в главном решена… Второй задачей нашей партии было завоевание политической власти и подавление сопротивления эксплоататоров. И эта задача отнюдь не исчерпана до конца, и её невозможно игнорировать. На очередь выдвигается теперь как очередная и составляющая своеобразие переживаемого момента третья задача — организовать управление Россией»[428]. Такова, по Ленину, диалектика революционного процесса.
Полным извращением этой ленинской концепции революционного процесса является та схема революции, которую даёт т. Бухарин. Согласно теории Бухарина и Крицмана, революция последовательно проходит в своём развитии четыре завершающихся фазы. Первая фаза — идейная. «Эта идейная революция заключается в крахе старой психологии и идеологии (её ломают взрывающиеся факты жизни) и в создании новой, по-настоящему революционной психологии и идеологии». Второй фазой революции является революции политическая, т. е. захват власти новым классом. «Третьей ступенью революции является революция экономическая», «наконец, четвёртой (и последней) фазой революции является революции техническая». Такова нехитрая механика революции в изображении Бухарина: четыре стадии следуют одна за другой наподобие четырёх барьеров, которые поставлены слегка поодаль один за другим, и через которые революция последовательно перескакивает. Верный своей механистической схеме Бухарин насильственно абстрагирует одну сторону революции от другой, размещая их рядышком, звено за звеном, точно в изготовленной кузнецом цепи. Бухарин готов считать завершённой политическую революцию моментом захвата власти, идеологическую революцию завершённой и исчерпанной моментом обнаружившегося недовольства старым режимом. Так что выходит, что на стадии политической революции никакие идеологические задачи революции уже не ставятся: первый барьер взят, и идеологический процесс безмятежно пошёл уже в сторону получившей преобладание революционной психологии и идеологии; точно так же на стадии экономической революции не имеют места задачи политические. В погоне за «изяществом» архитектоники Бухарин совершенно игнорирует историческую действительность, которая в эту схему никак не умещается.