Ревизионизм таким образом представлял собой чуждое и враждебное марксизму течение, стремившееся подорвать марксизм изнутри, выступавшее с этой целью «на общей почве марксизма», т. е. в форме внешне-марксистской фразеологии. Чем больше побеждал марксизм все прочие идеологические течения в рабочем движении и укреплялся в умах рабочего класса, тем всё более становилась необходимой для групп, враждебных марксизму, но желавших влиять на пролетариат, эта подделка, мимикрия «под марксизм», задачей которой было однако под флагом марксизма протащить враждебные революционному пролетарскому движению взгляды.
Совершенно очевидно, что враждебность ревизионизма подлинно революционному марксизму объяснялась его классовой основой, чуждой пролетариату. Ленин недаром видел в оппортунизме тот же «внутренне сгнивший либерализм», недаром он отмечал, что все возражения ревизионистов марксизму сводились к системе «давно известных либерально-буржуазных взглядов». «Неизбежность ревизионизма, — указывал он, — обусловливается его классовыми корнями в современном обществе»[460]. Эти классовые корни ревизионизма Ленин усматривал в неизбежном проникновении в рабочее движение мелкой буржуазии, которое имело место на всех ступенях развития капитализма и во всех странах и превратило ревизионизм в интернациональное явление.
«В чём, — спрашивал Ленин, — заключается его неизбежность в капиталистическом обществе? Почему он глубже, чем различия национальных особенностей и степеней развития капитализма? Потому что во всякой капиталистической стране рядом с пролетариатом всегда стоят широкие слои мелкой буржуазии, мелких хозяев. Капитализм родился и постоянно рождается из мелкого производства. Целый ряд „средних слоёв“ неминуемо вновь создаётся капитализмом (придаток фабрики, работа на дому, мелкие мастерские, разбросанные по всей стране, ввиду требований крупной, например велосипедной и автомобильной, индустрии и т. д.). Эти новые мелкие производители также неминуемо опять выбрасываются в ряды пролетариата. Совершенно естественно, что мелкобуржуазное мировоззрение снова и снова прорывается в рядах широких рабочих партий»[461].
Мелкобуржуазная сущность оппортунизма получила своё выражение в защите им сотрудничества классов, в отречении от идеи социалистической революции и от революционных методов борьбы. Основной характеристикой оппортунизма Ленин считал «приспособление к буржуазному национализму, забвение исторических преходящих границ национальностей или отечества, превращение в фетиш буржуазной легальности, отказ от классовой точки зрения и классовой борьбы из боязни оттолкнуть от себя широкие массы населения (читай: мелкобуржуазные) — таковы, — отмечал Ленин, — идейные основы оппортунизма»[462].
Такой же мелкобуржуазной характерной чертой оппортунизма являлась неопределённость, расплывчатость его и неуловимость его позиций. «Оппортунист, — говорил Ленин, — по своей природе уклоняется всегда от определённой, бесповоротной постановки вопроса, отыскивает равнодействующие, вьётся ужом между исключающими одна другую точками зрения. Старается „быть согласным“ и с той и с другой, сводя свои разногласия к поправочкам и сомнениям, к благим невинным пожеланиям и пр.»[463].
Другую историческую причину развития оппортунизма и ревизионизма Ленин видел в процессе обуржуазивания отдельных слоёв пролетариата, процессе, особенно характерном для империалистической эпохи, когда буржуазия имеет возможность из своих сверхприбылей подкупить рабочую аристократию и профбюрократию. Это обуржуазивание части пролетариата вело к прямому проникновению в его ряды буржуазной идеологии, хотя и последняя зачастую принимала внешние «марксистскообразные» формы. Чем теснее со времени империалистической войны в течение всего послевоенного периода становилась связь оппортунистической верхушки социал-демократии с буржуазным обществом и государством, тем всё в большей степени в теоретических воззрениях социал-демократии находило своё проявление откровенно-буржуазное мировоззрение: ревизионизм превратился в социал-фашизм.