Открыто ревизионистскую линию в вопросе о производительных силах занял ещё до войны международный меньшевизм — к совершенно буржуазным взглядам на их природу скатился современный социал-фашистский «марксизм». Пресловутая меньшевистская теория «производительных сил» состоит в том, что производительные силы превращаются ею в некоторый фетиш, в своего рода нового «боженьку». Развитие производительных сил мыслится ею как чисто автоматический процесс, совершающийся независимо от состояния общества, а стало быть независимо и от классовой борьбы и классовых противоречий. Ссылка на «недостаточное» развитие производительных сил всегда приводится социал-фашистами для того, чтобы «доказать» незрелость пролетарской революции. При этом изменение производительных сил отождествляется социал-фашизмом обычно с прогрессом техники. Социальные же предпосылки, необходимые для дальнейшего исторического изменения самой техники, созданной капитализмом, вовсе не выясняются.
Каутский делает в этом вопросе дальнейший шаг к чисто буржуазной теории общества. Прикрываясь марксистской фразеологией, Каутский стремится протащить в своё понимание производительных сил столь приятный буржуазному сердцу исторический идеализм и сделать таким путём вполне приемлемым для буржуазии своё собственное «материалистическое» понимание истории. По словам Каутского, «развитие материальных производительных сил в основе своей есть лишь иное обозначение для развития познания природы. Глубочайшей основой реального базиса, этого материального фундамента человеческой идеологии, оказывается, таким образом, духовный процесс — процесс познания природы»[48].
Мы ещё вернёмся к идеалистической концепции Каутского. Пока же остановимся на внешне противоположном ему понимании производительных сил, которое свойственно современным механистам. Тов. Бухарин видит «центральный вопрос социологии» в том, «почему производительные силы привлекаются в качестве объясняющей всё последней причины». Он явно недоволен таким решением этой проблемы, когда не дают объяснения причин изменения самих производительных сил, и пытается дать ей механистическое разрешение. По мнению т. Бухарина, «производительные силы определяют общественное развитие потому, что они выражают собой соотношение между обществом как определённою реальною совокупностью и его средой. А соотношение между средой и системой есть величина, определяющая, в конечном счёте, движение любой системы». Иными словами, причину развития производительных сил т. Бухарин видит во внешних противоречиях между средой (природой) и обществом, во внешних условиях среды. Под производительными же силами он понимает «соотношение между обществом и природой, количество материальной энергии, за счёт которой общество живёт»[49]. B другом месте, беря за исходный пункт анализа производительные силы, т. Бухарин определяет их как «техническую основу общества», «естественный технический аппарат». И в этом случае он целиком исходит из своей теории равновесия. По мнению т. Бухарина, производительность труда выражает отношение между количеством выкачиваемой из природы материальной энергии и затрачиваемым трудом. C точки зрения своих материальных составных частей, производительность труда зависит от «массы средств производства» и «массы рабочих сил», которые вместе взятые и образуют материальные производительные силы общества. Но так как средства производства «определяют собой и рабочие силы», так как, по словам Бухарина, люди «прилажены» к машинам, то т. Бухарин приходит к выводу: «точным материальным показателем соотношения между обществом и природой является система общественных орудий труда, т. е. техника данного общества. В этой технике находят своё выражение материальные производительные силы и производительность общественного труда»[50].
Абстрактно-механистическая постановка т. Бухариным вопроса о «причинах» развития производительных сил и стремление отыскать эти «причины» вне самих производительных сил совершенно не учитывают конкретного социального содержания производительных сил и той роли, которую играет в их развитии конкретно историческая структура производственных отношений. Рассуждения т. Бухарина о производительных силах как некотором «количестве материальной энергии» не новы и не оригинальны. Тов. Бухарин только в новой форме повторяет ту же самую теорию «энергетического баланса» между природой и обществом, которую развивали в своих работах А. Богданов и другие махисты и которая в своё время встретила самую резкую отповедь со стороны Ленина. Ленин особенно возражал против понимания роста производительных сил как накопления «энергии» и вообще против приложения пустых «энергетических» словечек к марксовой общественной теории. «Маркс, — писал тогда Ленин, — дал совершенно точное определение понятию производительных сил и изучал конкретный процесс этого роста». В ответ на заумное утверждение махистов, что «производительные силы выполняют экономическую функцию по отношению к процессу труда», Ленин насмешливо заметил: «это всё равно, как если бы сказать — жизненные силы выполняют жизненную функцию по отношению к процессу жизни»[51]. Что касается взглядов т. Бухарина, то Ленин считал явно ошибочным сведение Бухариным производительных сил к технике и забвение социального содержания понятия производительных сил. Относить, как это делает Маркс, машины к производительным силам, по словам Ленина, вовсе не означает отождествлять производительные силы с техникой.
48
K. Kautsky, Die materialistische Geschichtsauffassung, B. I. Следует отметить, что к абстрактно-идеалистическому пониманию производительных сил скатываются и представители меньшевиствующего идеализма, говоря о развитии производительных сил «вообще», не учитывая активной роли, которую играет общественная форма развития производительных сил или объясняя причины развития производительных сил их «беспокойным характером» (?!) (см. работы Тымянского, Гоникмана и др.).