Что же понимает под производственными отношениями Рубин, если это не материальные отношения? В товарно-капиталистическом обществе, по Рубину, это — отношения купли-продажи, отношения равноправных субъектов хозяйства. «Совокупность производственных отношений между людьми, — пишет Рубин, — представляет собой не единую, связанную систему… В товарном хозяйстве товаропроизводитель связан лишь с неопределённым рынком, в который он включает себя посредством прерывистого ряда единичных договорных сделок…» К простому обмену товаров Рубин сводит и основное производственное отношение капитализма — отношение классовой эксплоатации между капиталистом и рабочим: «И капиталист, и наёмный рабочий, и землевладелец суть формально независимые друг от друга товаровладельцы. Непосредственное производственное отношение между ними должно быть ещё установлено (?!), и притом в форме, обычной для товаровладельцев, в форме купли-продажи…»[81]. Таким образом социальная форма отрывается Рубиным от своей материальной основы, от материального процесса производства. Классовая сущность производственных отношений игнорируется и замазывается Рубиным. Социальная форма сводится меньшевиком Рубиным исключительно к меновой форме, к договорно-правовым отношениям. Неудивительно, что и абстрактный труд в товарно-капиталистическом обществе совершенно утрачивает у идеалиста Рубина свою естественную, физиологическую сторону и не содержит «ни атома материи»!
Это идеалистическое понимание меньшевиком Рубиным социальной формы и отрыв производственных отношений от производительных сил получили поддержку со стороны меньшевиствующего идеализма. Так, выступая с защитой взглядов Рубина, т. Карев говорил: «Политическая экономия имеет своим предметом изучение тех социальных форм, которые способствуют развитию производительных сил при капитализме и в то же время вступают в противоречия с ними… Можно ли сказать, что если мы даём такое определение предмету политической экономии, если мы выдвигаем момент социальной формы, то мы приходим к идеалистической точке зрения и устраняем совершенно материальный момент, подрываем основания материалистического понимания истории? Мне кажется, что сказать это было бы абсолютно неправильно… Производственные отношения конечно не представляют собой чего-то материального в смысле чего-то вещественного, подобного веществу природы, но производственные отношения и не есть нечто идеальное, они — производственные отношения людей, определённым образом связанных в процессе производства»[82] и т. д.
Вышеприведённые слова т. Карева с убедительностью говорят о том, что, подобно «психомарксистам», механистам и неокантианцам, и меньшевиствующий идеализм не понимает особого социального качества производственных отношений и смазывает вопрос об их материальности. М. Адлер, Каутский, Богданов отождествляют производственные отношения с психическими взаимодействиями людей, c их волевыми отношениями. Тов. Бухарин видит их материальность в механическом размещении людей в пространстве и времени. Для Рубина, как и для всех кантианцев, «социальная форма» остаётся за пределами материального процесса производства. С точки зрения т. Карева «материя общественной жизни», «материальный момент» (?!) производственных отношений состоит в том, что люди определённым образом «связаны» в процессе производства, и в этом смысле производственные отношения «не идеальны»: иными словами, «материальность» производственных отношений только в том, что они реально, «определённым „образом“» существуют, а не ведут «идеального» существования. Но ведь с таким взглядом могут вполне согласиться и Адлеры и Каутские: ведь определённые «психические», «волевые» связи также реально существуют!
82
Н. Карев, К вопросу о предмете политической экономии / Под знаменем марксизма № 5, 1929.