Между тем и Маркс и Ленин совершенно иначе понимали материальность производственных отношений и вовсе не сводили дело к их определённому бытию. Маркс никогда не разграничивал «материальное» содержание производства и его «социальную» форму. Для Маркса — общественно-обусловленное производство и есть материальное производство. Отличительную особенность производственных отношений Маркс вполне отчётливо выразил в предисловии «К критике политической экономии», указав, что люди вступают в них в общественном производстве материальной жизни, или, как выражается Маркс, — «в общественном отправлении своей жизни», т. е., иными словами, что эти отношения «совместной деятельности» суть отношения этих людей к материальным средствам производства и что потому эти отношения «не зависят от их воли», и, наоборот, способ производства материальной жизни обусловливает собой процесс духовной жизни. Ту же особенность производственных отношений отмечает и Ленин, когда проводит различие между идеологическими общественными отношениями и материальными отношениями, т. е., по определению Ленина, такими, «которые складываются, не проходя через сознание людей». По словам Ленина, основная идея Маркса и Энгельса «состояла в том, что общественные отношения делятся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования»[83]. И в другом месте Ленин подчёркивает «объективную закономерность в развитии системы общественных отношений» и ищет «корни этих отношений в степени развития материального производства»[84].
Процесс производства материальной жизни, т. е. процесс труда, направленный на поддержание непосредственного существования человека, и складывающаяся в самом этом процессе объективная закономерность развития производственных отношений, обусловливающих сознание и волю людей, — вот в чём усматривали Маркс, Энгельс, Ленин материальность производственных отношений. Из этого вытекает и та взаимозависимость, которую марксизм устанавливает между производственными отношениями и производительными силами. Подобно тому как производительные силы отнюдь не являются «чисто технической» категорией, но категорией социальной, так и производственные отношения, их «социальная форма» вовсе не оторваны от протекающего в этой форме материально-технического процесса, как то думают идеалисты. С другой стороны, эти материальные, производственные отношения не сводятся к технической организации производства и к расстановке людей, как полагают механисты. Марксизм стоит на точке зрения диалектического единства технического и экономического процесса, производительных сил и производственных отношений наряду с их тождеством указывая и их различие. Марксистская политэкономия изучает не производство «вообще», взятое вне его общественной формы. Она изучает «общественный строй производства», «общественные отношения людей по производству» (Ленин). Но марксизм отказывается видеть в производительных силах лишь одну «техническую предпосылку» социальной формы: он изучает всегда производственные отношения как форму развития производительных сил данной формации.
Ряд других вопросов, возникающих при рассмотрении производственных отношений, в разрешении которых мы встречаемся с такого же рода извращениями, связан с конкретностью этой категории, с исторической определённостью производственных отношений. Остановимся особо на вопросе о классовой природе производственных отношений в антагонистических формациях. Как уже указывалось, для классового общества понятие общественной формации необходимо должно содержать взаимоотношение классов и их классовой борьбы. Отношения между классами лежат в основе антагонистических способов производства. Исторически определённый тип классовой эксплоатации — рабовладельческий, феодальный или капиталистический — определяет собою и исторически определённый тип производственных отношений, придаёт им, как выражается Маркс, их «специфически общественное качество».