Но здесь можно встретиться со следующим возражением. Производственный процесс предполагает всегда определённую организацию общественного труда, т. е. определённый вид сотрудничества или разделения труда — известные отношения между инженером и рабочим и т. п. Производственные отношения, в которые люди вступают между собою в процессе производства, в каждом отдельном случае очевидно должны быть отношениями непосредственных производителей‚ отношениями определённой формы организации общественного труда. Но организация производственного процесса в значительной степени вытекает из техники производства: она обусловлена характером применяемых в производстве средств труда. «Средство труда не только мерило развития человеческой рабочей силы, но показатель тех общественных отношений, в которых совершается труд»[85]. Ту же мысль Маркс развивает и в «Нищете философии»: «Труд организуется и разделяется различно, смотря по орудиям, которыми он располагает: ручная мельница предполагает иное разделение труда, чем паровая»[86]. И, наконец, в письме к Энгельсу Маркс прямо называет свою теорию «теорией об определении организации труда средствами производства»[87].
Опираясь на эти положения Маркса, т. Бухарин пытается обосновать своё техническое понимание производственных отношений как расстановку людей в пространстве и времени. По его мнению, производственные отношения «чрезвычайно разнообразны и многосложны». «Одну часть производственных отношений» образует «система трудовых отношений», разделение труда между работающими людьми, которое определяется характером орудий труда. «Разделение общественного труда, — говорит т. Бухарин, — есть одно из основных производственных отношений. На чём основано современное разделение труда? Не трудно видеть, что оно определяется современными орудиями труда, характером, видом, сочетанием машин и орудий, т. е. технической системой капиталистического общества». В качестве примера т. Бухарин приводит современное предприятие, фабрику, с точным на ней разделением труда, машинным его характером, с точным учётом «размещения» рабочих и т. д. Здесь отношения людей всецело определены «техникой, системой машин, их сочетанием, организацией вещественного аппарата фабрики». По словам т. Бухарина, имеется и другой вид производственных отношений — отношения между большими группами людей, между классами. Классы различаются, по мысли Бухарина, своей «различной ролью в процессе производства». Поэтому классовые производственные отношения, по его мнению, также вытекают из техники производства. «Когда изменяется техника, то изменяется и разделение труда в обществе, исчезают и не становятся важными одни функции труда в производстве, появляются новые и т. д. Вместе с тем изменяется и группировка классов»[88]. Таким образом, все виды производственных отношений по теории Бухарина вытекают из самого технического процесса: они обусловлены различным характером средств труда, расположением и ролью людей по отношению к этим последним.
Классовые производственные отношения т. Бухарин понимает таким образом как отношения, вытекающие непосредственно из технической роли, из технических функций общественного класса в производственном процессе. Но этим он игнорирует важнейший признак классовых производственных отношений — различное распределение средств производства между классами. Рассматривая классовые отношения только как «часть» производственных отношений классового общества, т. Бухарин никак не сможет объяснить, почему именно отношения классов составляют основу способа производства и данной экономической структуры. «Трудовые отношения» между рабочими на фабрике, между рабами в древней латифундии и т. д. выступают у т. Бухарина как отношения, не зависящие от классовой структуры общества и вытекающие только из технического процесса. Совершенно неясно, каким же образом приблизительно одна и та же ремесленная техника могла порождать различные классовые производственные отношения в рабовладельческом и феодальном обществах.
Всё дело в том, что, говоря о разделении труда, т. Бухарин не проводит чёткого различия между разделением труда во всём обществе и техническим разделением труда на отдельном предприятии, о которых говорит Маркс, анализируя процесс капиталистического производства. В то же время т. Бухарин не понимает диалектической взаимозависимости между ними в процессе их развития. Техническое планомерное разделение труда на отдельном капиталистическом предприятии и разделение труда между различными отраслями производства, которые связаны между собой при капитализме лишь стихийно, путём обмена товаров, — оба эти вида разделения труда представляют собою проявления основного противоречия капитализма — между общественным производством и частным присвоением. Корни и того и другого вида разделения труда лежат в классовой структуре общества, в классовых производственных отношениях. Мы различаем отношения между работниками на предприятии или например отношения между товаровладельцами и отношения между классами. Но это отнюдь не различные «виды» или «части» производственных отношений. И в тех и в других отношениях получает своё различное проявление классовая структура общества. Общественная организации труда поэтому не есть нечто, зависящее только от «техники» и независимое от классовых производственных отношений. Разрыв между организацией труда и классовыми отношениями приводит к грубейшим извращениям марксизма-ленинизма. Тов. Бухарина он привёл к теории «организованного капитализма», к неверным представлениям о возможности рациональной, с точки зрения пролетариата, организации труда при капитализме. Исходя из той же механистической установки, Каменев и Зиновьев отрицали социалистический характер наших госпредприятий, полагая, что организация труда в них «госкапиталистическая» и т. д. Фабрика, как указывает Маркс, действительно представляет собой общественное отношение производства, экономическую категорию. Но когда мы говорим в этом смысле o фабрике, дело не в «технических» отношениях, не в вещественном аппарате фабрики‚ а в общественной роли фабрики, обусловленной классовой структурой современного общества. Если же следовать т. Бухарину, то у нас создаётся представление, что организация труда на фабрике представляет собою нечто нейтральное по отношению к классовой структуре общества.