Различие, которое Маркс устанавливает между процессом труда и общественной формой этого процесса, конечно не следует понимать так метафизически, как это делают идеалисты типа Рубина, которые совершенно отрывают социальную форму от материального производства. Мы имеем здесь не два процесса труда, а единый процесс труда, подчинённый некоторой единой закономерности: процесс труда «как таковой» не существует вне его специфически общественных форм. Но мы не должны, подобно механистам, игнорировать это важнейшее методологическое различие, проводимое марксистской диалектикой. Процесс труда марксизм рассматривает в тех его наиболее общих свойствах, которые выражают на каждой исторической ступени активное отношение человека к природе, необходимость присвоения и переработки им вещества природы. Так земледельческий труд — всё равно, совершает ли его первобытный дикарь ковыряющий палкой землю, древний римлянин за плугом, крепостной средних веков, — этот труд имеет некоторые общие черты, которые делают его именно данным конкретным видом труда, земледельческим трудом. Но в то же время марксизм изучает тот же процесс общественного производства, в его особых чертах, которые возникают лишь вместе с исторически определённой ступенью развития и выражают каждый раз исторически определённое отношение людей друг к другу в этом трудовом процессе. Мы должны видеть в данном способе производства процесс производства и воспроизводства исторически определённых общественных отношений производства. Таков например труд рабочего, если мы изучаем не конкретные свойства труда металлиста, текстильщика, горнорабочего и т.д., направленного на создание различных предметов потребления, но труд рабочего в его исторически особых для капитализма чертах — как наёмный труд, в который превращается рабочая сила, покупаемая и эксплоатируемая капиталистом, как труд, создающий стоимость и прибавочную стоимость.
Это единство наиболее общих моментов процесса труда и его особой общественно-исторической формы есть диалектическое, противоречивое единство. Выяснение этих внутренних противоречий процесса труда имело исключительно важное значение для теории Маркса как революционной теории. Оно позволило Марксу установить различие между развитием общественного производства, которое переходит из низшей формы в высшую историческую форму и становится всё более «действительно общественным», и исторически преходящей классовой, антагонистической формой этого процесса производства. Отсюда стало возможно установить различие между производительностью труда, которая вытекает из более высокого развитии общественного производства, и производительностью труда, которая создаётся лишь благодаря классовой эксплоатации этого труда.
Единство обеих названных сторон процесса труда получает своё проявление в диалектике производительных сил и производственных отношений. В производительных силах мы имеем здесь содержание, основу всего общественного процесса производства: этим содержанием, этой основой является уровень производительной способности и её факторы, выражающие активное отношение человека к природе. В производственных отношениях мы имеем специфически общественную форму того же процесса производства — отношения людей друг к другу. Как мы уже знаем, всякое единство в развитии содержания и формы есть их взаимопроникновение и вместе с тем их взаимоисключение, т. е. диалектический переход каждой из этих противоположностей в другую и борьба этих противоположностей.
Производительные силы и производственные отношения — это не две какие-то независимые силы или сущности, развивающиеся каждая по своим собственным законам. Производительные силы не существуют как-то самостоятельно, «сами по себе»‚ вне соответствующих им производственных отношений. Производственные отношения не следует изображать как какую-то надстройку или следующий «этаж» над производительными силами, как это например делает Плеханов в своей пятичленной формуле: «1) состояние производительных сил; 2) обусловленные им экономические отношения»[92] и т. д. Проистекая из условий самого материального производства, исторически-определённые производственные отношения раскрывают перед нами общественную форму данного состояния производительных сил, они выражают закон связи и развития самих производительных сил на данной исторической ступени. Состояние производительных сил феодального общества находит своё общественное выражение в крепостной организации труда, сочетание средств производства и рабочей силы при капитализме проявляется в форме общественного производства на фабриках и заводах, принадлежащих капиталистам. В переходный период социалистические производственные отношения придают новое социалистическое качество унаследованным от прошлого производительным силам, переделывают их, становятся законом их дальнейшего развития. Маркс и Энгельс указывают, начиная с самых ранних своих работ, что способ производства неразрывно связан с определённым способом сотрудничества людей и что «этот способ совместной деятельности есть сам некоторая производительная сила»[93]. По словам Маркса, при кооперативных формах труда речь идёт одновременно о «создании новой производительной силы, которая по самой своей сущности есть массовая сила». Мануфактурное разделение труда «создаёт определённую организацию общественного труда и вместе с тем развивает новую общественную производительную силу труда»[94]. Соцсоревнование и ударничество, будучи формами социалистических производственных отношений, создают вместе с тем новую производительную силу социалистического труда.