Между тем правильная марксистская оценка феодализма важна для того, чтобы можно было правильно понять характер буржуазной революции, в частности — два возможных пути крестьянской буржуазной революции в России. Крепостничество нельзя рассматривать как особый способ производства, принципиально отличный от феодализма. Период крепостного права, — это период тех же феодальных отношений с господством в основном того же натурального хозяйства, характеризующийся даже некоторым упадком производительных сил, но лишь на иной ступени развития этих отношений. В наиболее яркой форме закрепощение крестьян и крепостнические отношения получают своё выражение в позднейший период развития феодализма, особенно в отдельных странах, как Россия или Германия. Но те же крепостнические отношения в несколько смягчённой форме были внутренне присущи всему феодальному способу производства. В этом смысле и Маркс и Ленин отождествляли феодальный и крепостной строй.
Ленин решительно возражал против взглядов наших буржуазных социологов на феодального крестьянина, как на самостоятельного земельного собственника. «Действительность‚ — писал Ленин, — не знает этой принадлежности земли земледельцу, отдельно и самостоятельно существующей… Это только одно из звеньев тогдашних производственных отношений, которые состояли в том, что земля разделена была между крупными землевладельцами, помещиками, что помещики наделяли крестьян этой землёй для того, чтобы эксплоатировать их, так что земля была как бы натуральной заработной платой: она давала крестьянину необходимые продукты, чтобы он мог производить прибавочный продукт на помещика; она являлась центром для несения крестьянами повинностей в пользу помещика»[110]. Точно так же отзывается о феодальных отношениях и Маркс. Одновременно он показывает, что возможность известного крестьянского накопления — как необходимая предпосылка будущей крестьянской буржуазной революции — не была исключена и при крепостничестве. Он объясняет эту возможность накопления отнюдь не «свободной собственностью» крестьянина в феодальный период, но неразвитостью производительных сил труда. «Хотя, — говорит Маркс, — непосредственный производитель не собственник, а лишь владелец, и весь его прибавочный труд действительно принадлежит земельному собственнику, всё же при этих условиях вообще может совершаться самостоятельное развитие имуществ и, даже относительно говоря, богатств у обязанных барщиной или крепостных… Так как данная форма прибавочного труда, барщинный труд, покоится на неразвитости всех общественных производительных сил труда, на примитивности самого способа труда, то барщинный труд необходимо отнимает у непосредственного производителя конечно несравненно меньшую долю всего труда, чем при развитых способах производства… Таким образом здесь имеется возможность известного экономического развития»[111].
Здесь Маркс выясняет предпосылки развития буржуазной революции, заложенные в феодальных аграрных отношениях. Он обосновывает экономически ту теорию двух возможных путей крестьянской буржуазной революции, которая в дальнейшем получила своё наиболее полное выражение у Ленина. Возможность известного крестьянского накопления в феодальном обществе позволяет аграрной революции не пойти обязательно по прусскому, «юнкерскому» пути развития, когда сохраняется вся масса помещичьего землевладения, которое постепенно превращается в капиталистическое землевладение. Оказывается возможным и другой, «американский», путь развития аграрной революции — образование из крестьян свободного фермерства путём радикального уничтожения помещичьего землевладения. Именно эту задачу выдвигал Ленин перед буржуазно-демократической революцией в России.