Остановимся несколько на вопросе о меновых отношениях, роли торгового капитала в развитии капитализма и на учении Маркса о товарном фетишизме. Здесь мы также сталкиваемся с целым рядом ошибок и извращений.
Как мы уже могли убедиться, неокантианцы типа Рубина видят именно в обмене основное общественное отношение капиталистического общества; к отношениям купли-продажи сводят они капиталистические производственные отношения. Рубин полемизирует против «блестящего (?) экскурса» Струве, в котором последний совершенно оторвал «междухозяйственные» категории, т. е. меновые отношения, от «социальных» категорий — отношений между классами. Апологету буржуазии Струве это нужно было доказать для того, чтобы «доказать», что задача экономистов — изучение лишь междухозяйственных, т. е. меновых, но не социальных, т. е. не классовых, отношений. По мнению Струве, социальные категории могут лишь «облекаться в костюм» меновых отношений, почему создаётся «видимость тождества» этих якобы совершенно различных категорий[116].
Но возражая Струве, Рубин, в противоположность ему, отождествляет основные производственные отношения капитализма с меновыми отношениями. Во взаимодействии «автономных хозяйств» Рубин видит определённые производственные отношения — «отношения, которые предполагают определённую социальную структуру общества» (?). Рубин пытается здесь опереться на положение Маркса, что при капитализме экономические отношения не носят характера непосредственного властвования одних классов над другими, а отношение классов проявляется через посредство «экономического принуждения». Это значит, — толкует Рубин, — что они осуществляются «через взаимодействие отдельных автономных хозяйствующих субъектов на началах договора между ними. Классовые отношения имеют своей исходной точкой отношения между капиталистом и рабочим как между автономными хозяйствующими субъектами»[117]. Будучи совершенно чуждым марксистской диалектике, меньшевик Рубин затушёвывает здесь классовую сущность капиталистических производственных отношений как отношений классовой эксплоатации, отождествляя её с той их формой проявления, которую они получают на рынке в процессе купли-продажи рабочей силы. Рубин совершенно «забывает», что писал Маркс об этой «автономии» рабочего, который вынужден продавать свою рабочую силу; он забывает, что сущность экономического принуждения капиталистами рабочих ни в какой мере не исчерпывается этой рыночной «сделкой». Для Рубина вся сложная совокупность отношений между классами относится в лучшем случае к «материально-техническому» процессу, а не к социальным отношениям.
Маркс и Энгельс придавали важное значение обмену при специфической характеристике той или иной общественной структуры; но они всегда говорили о «производстве и обмене», они не отрывали способа обмена от способа производства. Как распределение, так и обмен составляют один из моментов процесса производства в широком смысле слова. Через посредство движения и обмена вещей происходит обмен различными родами деятельности в этом производственном процессе. «Обмен, — говорит Маркс, — во всех своих моментах или непосредственно заключён в производстве или определяется этим последним»…[118] «Вообще способ обмена продуктов соответствует форме производства»[119]. И действительно обмен товаров в обществе простых товаропроизводителей, торговля в буржуазном обществе и советская торговля — совершенно различные формы меновых отношений, которые определяются каждый раз отношениями производства, взаимоотношениями классов. Отношения купли-продажи в капиталистическом обществе поэтому никак не могут быть основными производственными отношениями: они лишь выявляют в особой, исторически необходимой форме купли-продажи рабочей силы основные классовые производственные отношения капитализма, отношения классовой эксплоатации. Когда Струве производит отрыв «хозяйственных», меновых отношений от отношений «социальных», он затушёвывает то обстоятельство, что меновые отношения являются хотя и особой, но лишь исторически необходимой формой, в какой проявляются взаимоотношения между классами в условиях товарного производства. Однако не лучше представляет себе взаимозависимость производства и обмена его «критик» Рубин. Как и все буржуазные экономисты, Рубин подменяет производство обменом. Он сводит социальное содержание капиталистических производственных отношений к той специфической форме их проявления, какую они приобретают в процессе купли-продажи рабочей силы.