68. Вот что сказали фивяне. Лакедемонские судьи остались при мнении, что вопрос их справедлив: оказаны ли лакедемонянам платеянами какие-нибудь услуги во время войны? В свое время они уже требовали от платеян сохранять спокойствие согласно давнему договору с Павсанием после Персидских войн, а затем перед началом осадных работ еще раз предложили им, согласно тому же договору, держаться от воюющих наравне, но те не послушались; поэтому лакедемоняне считали, что платеяне, не исполнив их справедливого желания, оскорбили их и попрали договор. Итак, лакедемоняне снова стали выводить платеян поодиночке, задавая каждому вопрос: оказали ли они услуги в войне лакедемонянам и их союзникам? Когда платеяне отвечали «нет», их отводили в сторону и убивали: исключения не делалось никому. Так казнили они не менее двухсот платеян[180] и двадцать пять афинян, находившихся вместе с ними в осаде, женщин же обратили в рабство. Самый город лакедемоняне предоставили для жительства, приблизительно на год, мегарским гражданам, изгнанным при междоусобице, а также тем платеянам, которые держали их сторону и уцелели. А впоследствии они сровняли весь город с землею, лишь подле храма Геры соорудив из нижних частей стен подворье в двести футов длины и ширины, а вокруг него покои внизу и вверху, для которых пошли потолки и двери платейских домов; из прочих предметов, что были в крепости, медных и железных, лакедемоняне сделали и посвятили Гере ложа и ей же соорудили каменный храм длиною в сто футов. Землю они объявили общенародною и на десять лет сдали ее на съем, а съемщиками стали фивяне. Вообще едва ли не все, что было сделано с платеянами, лакедемоняне сделали в угоду фивянам, полагая, что те будут полезны им в разгоревшейся войне. Таков был конец Платеи на девяносто третьем году ее союза с афинянами.
69. Между тем сорок пелопоннесских кораблей, посланных на помощь лесбиянам и спасавшихся в то время бегством на открытом море от преследовавших афинян, были прибиты бурей к Криту, а оттуда врассыпную пришли к Пелопоннесу. У Киллены они встретили тринадцать судов левкадян и ампракиотов, а также Брасида, сына Теллидова, прибывшего к Алкиду советником.[181] Дело в том, что лакедемоняне после неудачи на Лесбосе решили увеличить свой флот и плыть на Керкиру, раздираемую междоусобицами. Так как афиняне стояли у Навпакта только с двенадцатью кораблями, то лакедемоняне рассчитывали достигнуть Керкиры прежде, чем из Афин приплывет на помощь пополнение. К этому-то и готовились Брасид и Алкид.
70. Среди керкирян смуты начались, когда к ним возвратились пленники, взятые в морских битвах у Эпидамна и отпущенные на свободу коринфянами. Уверяли, будто их взяли на поруки пройсены коринфские за восемьсот талантов; на самом же деле пленникам было поручено склонить Керкиру на сторону коринфян, и они в самом деле, обходя граждан порознь, убеждали отторгнуть город от афинян. Когда явились послы на кораблях афинском и коринфском и вступили в переговоры, керкиряне постановили оставаться с афинянами в оборонительном союзе согласно договору, но и с пелопоннесцами по-прежнему быть в дружественных отношениях.
Во главе народа стоял Пифий, добровольный афинский проксен; его возвратившиеся из Коринфа граждане привлекли к суду, обвиняя в умысле поработить Керкиру афинянам. Будучи оправдан, Пифий, в свою очередь, привлек к суду пятерых богатейших граждан, обвиняя их в том, что в священном участке Зевса и Алкиноя они вырубали себе тычины;[182] за каждую тычину положена была пеня в один статер. Приговоренные к уплате сели подле святынь с мольбою о том, чтобы столь высокую пеню разрешили им выплатить в рассрочку, но Пифий, бывший в то время членом совета, убедил керкирян держаться всей строгости закона. Оказавшись под тяжестью закона и в то же время услышав, что Пифий, пока он в совете, намерен уговаривать народ иметь общих с афинянами друзей и врагов, осужденные составили заговор: с кинжалами в руках они внезапно входят в совет и убивают Пифия и других советников и граждан, всего до шестидесяти человек; лишь несколько единомышленников Пифия бежали на аттическое трехрядное судно, которое стояло еще в гавани.
71. Сделав свое дело, заговорщики созвали керкирян и объявили, что все это к лучшему, что теперь уж они не будут порабощены афинянами и что впредь им нужно лишь держаться спокойно, не впуская к себе больше одного корабля[183] от любой из воюющих сторон, а если придет их больше, то поступать с ними как с вражескими. Так они сказали и заставили утвердить их предложение. В Афины тотчас отправляется посольство с заверением, что все случившееся — на пользу, а также с целью уговорить бежавших в Афины керкирян не предпринимать ничего ненадобного, чтобы не пришлось за это поплатиться. 72. Но прибывших послов вместе с теми из керкирян, кого им удалось склонить на свою сторону, афиняне схватили как бунтовщиков и поместили их на Эгине.
180
68.
181
69.
182
70.
183
71.