Затем он спустился с минбара. А когда он помолился и пришли к нему люди и сели на свои места, то вынул он записку из-под своего ковра и прочитал ее людям. В ней упоминались Наср б. Саййар и ‘Абдаррахман б. Ну’айм ал-’Амири, и Саура б. ал-Хурр ал-Абани, — из племени абан б. дарим, — и ал-Бахтари б. Абу Дирхам из бану-ал-харис б. ‘аббад. Он проклинал их и поносил, а люди стиснули зубы и никто из них ничего не сказал. Тогда заговорил Саура, он напомнил о своем положении, повиновении и искреннем отношении, и что ему (Асаду) не следует принимать |1499| лживые слова врагов и объединять их с теми, кто ложно их обвиняет. Асад не внял его словам, отдал приказ и их раздели. Когда ударили ‘Абдаррахмана б. Ну’айма, а он был человеком с большим животом и тонкими ногами, и когда ударили, то он скорчился, и его шаровары соскользнули со своего места. Тогда поднялся человек из его семьи, взял одну из его гератских одежд, встал, протянув своей рукой его одежду и глядя на Асада, чтобы тот разрешил ему прикрыть его срам. Тот дал ему знак, чтобы он сделал это, он приблизился к ‘Абдаррахману и прикрыл его срам.
А другие говорят: нет, прикрыл его срам Абу Нумайла, которому [Асад] сказал: “Прикрой изаром Абу Зухайра, ведь эмир-правитель воспитывающий”. Говорят также: нет, он сек их рядом со своим приемным залом (маджлис), а когда кончил, то спросил: “Где упрямец рода химман?”, собираясь его высечь, а он уже сек его прежде. Он говорит: а этот упрямец рода химман, которого недавно наказал эмир, — ‘Амир б. Малик б. Маслама б. Йазид б. Худжр б. Хайсак б. Химман б. Ка’б б. Са’д.
Говорят, что он обрил их после битья и передал их ‘Абдраббихи б. Абу Салиху, мавле бану-сулайм, а он был из гвардии (харас), и ‘Исе б. Абу Бурайку и послал их (арестованных) к Халиду и написал ему, что они хотели напасть на него. А этот Ибн Абу Бурайк как только у кого-нибудь из них вырастали волосы, так брил его. А ал-Бахтари б. Абу Дирхам говаривал: “Хотел бы я, чтобы он бил меня, [а заодно] и этого, целый месяц”, имея в виду Насра б. Саййара, из-за того, что произошло между ними в |1500| Барукане. Тамимиты послали к Насру сказать: “Если хотите, то мы вырвем вас из их рук”. Но Наср удержал их от этого. Когда же их привезли к Халиду, то тот стал порицать Асада и бранить” говоря: “Что же ты не прислал их головы?” И сказал ‘Арфаджа ат-Тамими:
И сказал Наср:
Асад б. ‘Абдаллах выступил с хутбой с минбара Балха и сказал в этой хутбе: “О, люди Балха! вы прозвали меня вороном, так уж я сверну ваши сердца с места”[143]. |1501|
Когда Асад стал выказывать племенную вражду и возмутил народ племенной междоусобицей, то Хишам написал Халиду б. ‘Абдаллаху: “Смести своего брата”, — и тот сместил его и разрешил ему отправиться в хаджж. Асад отправился в Ирак, а с ним дихканы Хорасана, в месяце рамадане 109 г.[144], оставив своим заместителем в Хорасане ал-Хакама б. ‘Авану ал-Калби. Ал-Хакам готовил летний поход, но не вышел в него.
[145]’Али б. Мухаммад рассказывает, что первым прибывшим в Хорасан из аббасидских пропагандистов был Зийад Абу Мухаммад, клиент племени хамдан, в первое правление Асада б. ‘Абдаллаха. Его послал Мухаммад б. ‘Али б. ‘Абдаллах б. ал-’Аббас и сказал ему: “Веди среди людей пропаганду в нашу пользу. Поселись среди йеменитов и относись мягко к мударитам”. Но он предостерегал его от некоего человека из Абрашахра, которого звали Галибом, ввиду его крайней любви к потомкам Фатимы.
Другие говорят, что первым прибывшим к жителям Хорасана с письмом Мухаммада б. ‘Али был Харб б. ‘Осман, клиент племени кайс б. са’лаба, из жителей Балха.
Когда Зийад Абу Мухаммад прибыл и стал вести пропаганду в пользу Аббасидов, рассказывать об образе жизни потомков Марвана и их тирании и начал раздавать людям пищу, к нему явился Галиб из Абрашахра и между ними произошел спор: Галиб превозносил потомков Абу Талиба, а Зийад превозносил Аббасидов. И Галиб удалился от него. Зийад же остался в Мерве на зиму. К нему приходили из жителей Мерва Йахйа б. ‘Акил ал-Хуза’и и Ибрахим б. ал-Хаттаб ал-’Адави. Он жил во дворе Сувайда-писца, в расположении рода ар-Рукада. Хараджем Мерва заведовал, ал-Хасан б. Шайх. До него дошло известие о деле |1502| Зийада и он сообщил о нем Асаду б. ‘Абдаллаху, и тот велел привести его. А с ним был один человек, которого звали Абу Муса. Увидав его, Асад сказал ему: “Я тебя знаю”. Тот ответил: “Да”. Асад ему сказал: “Я видел тебя в одной [винной?] лавке в Дамаске”. Тот сказал: “Да”. Асад спросил Зийада: “А что это за слухи дошли до меня относительно тебя?” Тот ответил: “Тебе донесли ложь. Я прибыл в Хорасан только для торговых дел. Я роздал людям деньги, и когда они вернутся ко мне, я выеду”. Асад сказал ему: “Уходи из моей области”. Тот удалился и опять принялся за свое дело. Ал-Хасан снова пришел к Асаду и указал ему на опасность его дела. Асад послал за ним, и когда взглянул на него, сказал: “Разве не запретил я тебе пребывание в Хорасане?” Тот возразил: “О, эмир, тебе от меня ничего нет плохого”, — и поверг его в гнев, и он приказал убить их. Абу Муса сказал ему: “Решай же то, что ты решаешь”[146]. Он еще больше разгневался и сказал: “Ты приравниваешь меня к фараону!” Тот ответил: “Не я приравниваю, а Аллах тебя приравнивает”[147]. И они были убиты. Их было десять из жителей Куфы и из них спаслось в тот день только двое подростков, которых он счел слишком маленькими, остальные же по его приказу были убиты в Кушаншахе...
143
Асад использует непереводимую игру слов, выражающуюся в том, что употреблен глагол, созвучный с его прозвищем, имеющим совершенно иную этимологию.
147
В соответствующем айате Корана фараон грозит наказанием египетским волшебникам за признание бога Мусы (Моисея), а они отвечают ему: «Решай же то, что ты решаешь; ты можешь решить только эту ближайшую жизнь». Фараон в мусульманской традиции олицетворение безбожного правителя, неисправимого грешника, поэтому Асад воспринял эту цитату как величайшее оскорбление.