Говорят, что Гурек попал в тот день в самую середину конных и не мог избежать того, чтобы присоединиться к ним. Говорят также, что Ашрас послал к Гуреку, прося у него чашу, и тот ответил посланцу Ашраса: “У меня не осталось ничего, кроме этой чаши, из чего бы я мог умащаться маслом, — откажись от нее”. Ашрас послал сказать ему: “Пей из тыквы и пришли мне чашу”. И тот расстался с нею.
Правителем Самарканда был Наср б. Саййар, а его хараджем заведовал ‘Умайра б. Са’д аш-Шайбани, и они были осаждены. ‘Умайра был из числа тех, которые прибыли вместе с Ашрасом. Курайш б. ‘Абу Кахмас подъехал на коне и сказал Катану: “Эмир расположился лагерем с людьми, не хватает из войска только одного тебя”. И Катан с людьми отправился в лагерь Ашраса, а между ними была миля расстояния.
Говорят, что Ашрас расположился поблизости от города Бухары на расстоянии фарсаха, а это место называется ал-Масджид[152]. Затем он перебрался оттуда на луг (мардж), называемый Бавадира. И пришел к ним Сабаба (или Шабаба), отпущенник Кайса б. ‘Абдаллаха ал-Бахили, когда они расположились в Кемердже, — а при Кемердже произошла одна из самых славных и значительных битв в Хорасане, битв Ашраса, когда он был наместником, и сказал им: “Хакан завтра пройдет мимо вас и я советую вам показать вашу готовность; он увидит вашу мощь и |1517| сплоченность и откажется от посягательства на вас”. И сказал один из них: “Проверьте этого, ведь он пришел, чтобы ослабить вашу мощь”. Они ответили: “Мы не сделаем этого, он — наш клиент, мы знаем его искренность”. И они не последовали совету того человека, а сделали так, как посоветовал им этот клиент.
Утром к ним подошел хакан, и когда оказался против них, поднялся к бухарской дороге, как бы стремясь к Бухаре, потом спустился со своими войсками позади холма, находившегося между ним и между ними (мусульманами). Они спустились и приготовились, тогда как они (мусульмане) не знали о них. И когда после того они (мусульмане) поднялись на холм, вдруг перед ними оказалось, как железная гора, войско из жителей Ферганы, Тарабенда, Афшины и Несефа и отрядов из жителей Бухары. Мусульмане растерялись. Тогда Кулайб б. Канан аз-Зухли сказал им: “Они собираются двинуться на нас. Пустите ваших лошадей, одетых в броню, по дороге к реке, как будто вы желаете их напоить, и когда снимете броню с них, мчитесь по дороге к воротам наперегонки”. И когда увидели тюрки, что они помчались, то напали на них в теснинах. Но те знали дорогу лучше, чем тюрки, и поспели к воротам раньше них, и тюрки настигли их у самых ворот. Они убили человека по имени ал-Мухаллаб, который их охранял, а он был из арабов. И они сражались с врагами и захватили у них внешние ворота рва и вошли в них и завязали бой. Один из арабов принес связку тростника, которую он зажег, и бросил им |1518| в лицо. Они бросились в стороны, оставив убитых и раненых. Когда наступил вечер, тюрки отошли, а арабы сожгли мост. К ним пришел Хосроу, сын Йездеджирда, с тридцатью человеками и сказал: “Арабы, зачем вы губите себя; ведь это я привел хакана, чтобы он вернул мне мое царство, и я добьюсь для вас пощады”. Но они ответили ему бранью и он удалился.
Базгари явился к ним с двумястами. Он был хитрейшим из жителей Мавераннахра, и хакан ему не противоречил. С ним было два человека из родственников хакана и лошади из конной гвардии (рабита) Ашраса. Он сказал: “Гарантируйте нам безопасность, чтобы нам можно было приблизиться к вам и предложить вам то, с чем меня послал к вам хакан”. Арабы гарантировали ему безопасность, и он приблизился к городу, а они наблюдали за ним сверху. С ним были пленники из арабов. Базгари сказал: “Арабы, спустите ко мне человека из вас, с которым бы я мог поговорить о послании хакана”. И к нему спустили Хабиба, клиента махритов, из жителей Даркина (Даракайна), и они стали разговаривать с ним, но он не понял. Тогда Базгари сказал: “Спустите ко мне человека, который мог бы понимать меня”. И к нему спустили Йазида б. Са’ида ал-Бахили, который немного понимал по-тюркски, и тот сказал: “Это — конница гвардии и с нею знатнейшие арабы, попавшие в плен”. И еще сказал им: “Хакан послал меня к вам передать его слова: “Тому из вас, чье жалованье (‘ата’| равно шестистам дирхемов, я установлю тысячу, а чье жалованье равно тремстам — шестьсот”. И вместе с этим он готов оказать вам всяческую милость”. Йазид отвечал ему: “Это дело, которое не устроится; как могут арабы, которые — волки, быть с тюрками, которые — овцы! Между |1519| нами и вами не может быть мира”. Базгари рассердился, а два тюрка, бывшие с ним, спросили: “Не отрубить ли ему голову?” Но он ответил: “Нет, он спустился к нам, имея гарантию неприкосновенности”. Йазид понял, что они это говорили, и, испугавшись, сказал: “Хорошо; Базгари, но только с тем, что вы разделите нас на две половины, — одна половина останется с нашим обозом, а другая — отправится с ним. И если хакан одолеет, то мы будем с ним, а если будет иначе, то мы будем на положении других городов согдийцев”. Базгари и оба тюрка согласились с тем, что он сказал, и первый сказал ему: “Предложи людям то, о чем мы согласились взаимно”. И он пошел, ухватился за конец веревки, и его потащили, пока он не очутился на стене города. Тогда он возгласил: “Жители Кемерджи, собирайтесь! К вам пришли люди, которые призывают вас обратиться к неверию после веры, — что вы думаете?” Они отвечали: “Мы не согласны, нет!” Он продолжал: “Они вас призывают к войне против мусульман заодно с многобожниками”. Те отвечали: “Умрем все, прежде чем это случится!” Он сказал: “Так сообщите им об этом”.
152
В. В. Бартольд (Соч. Т. I. С. 171) считал, что эта местность тождественна Афшине, но от Афшины до Бухары более четырех фарсахов, а здесь идет речь об окрестностях Бухары. Вероятнее всего отождествлять ее с Самтином, где со времени Кутайбы находилась бухарская мусалла.