Он говорит: Асад шел ускоренным маршем и подошел и остановился на том холме, на котором находился хакан. И хакан отошел в сторону горы. Навстречу Асаду вышли те, кто остался [в живых] из бывших с обозом, после того, как из них было убито много людей. В тот день были убиты Барака б. Хаула ар-Расиби, Касир б. Умаййа и несколько шейхов из хуза’итов. Вышла навстречу Асаду жена саганхудата и оплакивала своего супруга; Асад также плакал вместе с ней громким голосом. А хакан удалился, ведя пленных на арканах и гоня [впереди] нагруженных верблюдов и невольниц.
Он говорит: Мус’аб б. ‘Амр ал-Хуза’и и несколько человек из жителей Хорасана решили оказать им противодействие, но Асад удержал их, говоря: “Этим людям ветер был попутен и они взбесились, поэтому не связывайтесь с ними”. Вместе с хаканом был один человек из приверженцев ал-Хариса б. Сурайджа. Он приказал ему и тот закричал: “Эй, Асад! Разве не было тебе в Мавераннахре места для похода? Действительно, ты очень жаден! Тебе не следовало бы вмешиваться в дела Хуттала, ведь он — страна моих отцов и моих дедов”. Асад отвечал; “Было |1602| то, что ты видел, и, может быть, Аллах отомстит тебе!”
Говорил Курмаганун, — а он был из тюркских вождей (‘узама’): “Не видел я дня, который бы был лучше “дня обоза”. Его спросили: “А как это?” Он ответил: “Я захватил множество имущества и не видел врага, отвратительнее видом, чем арабские пленные: бежит какой-нибудь из них и как будто не движется с места”.
Говорит один из них (рассказчиков): хакан направился к обозу и Асад выступил. Когда близилось к полудню и увидели тюрки мусульман, они удержались, а они до того сражались с мусульманами и удержались. Тогда они напали на иранцев, которые были с мусульманами, вступили с ними в бой и захватили в плен их детей.
Он говорит: и каждый из них посадил на коня позади себя молодого невольника или невольницу, затем они подступили к лагерю Асада при заходе солнца. Он говорит: Асад вел людей, пока не остановился с обозом. И они напали на рассвете другого дня на Асада, а это был “день разговения”[168], и едва не помешали им (мусульманам) совершить молитву. Затем они удалились, а Асад ушел в Балх и расположился лагерем на его лугу, пока не наступила зима. Затем люди разошлись по домам и он вступил в город.
Он говорит: ал-Харис б. Сурайдж находился в области |1603| Тохаристана, и он присоединился к хакану. Когда настала “ночь жертвоприношения”[169], Асаду сказали, что хакан расположился в Джеззе, и он приказал зажечь огни, которые были подняты над городом. И люди пришли из рустаков к городу Балху. Утром Асад совершил молитву и обратился к людям с такой речью: “Поистине враг Аллаха ал-Харис б. Сурайдж привлек своего владыку, чтобы угасить свет Аллаха и заменить его веру, но Аллах, если пожелает, унизит его. И вот ваш злобный враг захватил из ваших собратьев тех, кого захватил, но если Аллах захочет оказать вам помощь, вам не причинит вреда ваша малочисленность и множество врагов. Просите же Аллаха о помощи!” Он сказал также: “Поистине дошло до меня, что раб ближе всего бывает к Аллаху, когда он смиренно склоняет свое чело перед Аллахом. И вот я спущусь [с минбара] и склоню мое чело, а вы — молитесь Аллаху и преклоняйте перед вашим господом и вознесите ему искреннее моление!” И они сделали [это], затем подняли головы, не сомневаясь в победе. Потом он сошел с минбара, принес жертву и совещался с людьми о походе против хакана. Некоторые люди сказали: “Ты молод и не из тех, |1604| кто может устрашить совершающих набеги на овец и лошадей. Ты подвергаешь себя риску твоим выступлением”. Он ответил: “Клянусь Аллахом, я выступлю [походом]! И либо победа, либо “смерть мученика [за веру]”.
168
День разговения — праздник по случаю окончания поста в рамадане; в 119 г. х. приходился на 1 октября 737 г.