‘Али б. Мухаммад рассказывает со слов своих шейхов, о которых мы упоминали раньше, что они говорили: Асад б. ‘Абдаллах совершил поход против ал-Хуттала, а это “поход Бедертархана”. Он отправил в него Мус’аба б. ‘Амра ал-Хуза’и. Мус’аб не переставал идти, пока не расположился вблизи Бедертархана. И он просил пощады с тем, что он явится к Асаду, и Мус’аб ответил ему на это согласием. Он явился к Асаду и тот потребовал у него некоторых вещей, но он отказал. Затем Бедертархан просил, чтобы он принял от него миллион дирхемов, но Асад сказал ему: “Ведь ты человек чужой, из жителей Бамийана, выйди из Хуттала, как ты вошел в него”. Бедертархан возразил ему: “Ты сам въехал в Хорасан на десяти лошадях с подрезанными хвостами, а если бы выезжал из него сегодня, ты не уехал бы и на пятистах верблюдах. А кроме того, я вошел в Хуттал кое с чем, верни |1630| же мне это, чтобы я вышел из него, как вошел”. Асад спросил: “А что это?” Он ответил: “Я вошел в него юношей и снискал “богатство мечом и Аллах даровал жен и детей. Верни же мне мою юность, чтобы я вышел из него. Неужели ты решишь, чтобы я уступил жен и детей? Какова же будет моя жизнь после потери моих жен и детей?” И Асад разгневался.
Он говорит: Бедертархан был уверен в пощаде, Асад же сказал ему: “Я наложу печать тебе на шею, ибо я опасаюсь за тебя, не совершило бы войско самовольного нападения [на тебя]”. Тот ответил: “Я не желаю этого. Я удовлетворюсь одним человеком с твоей стороны, который доставит меня к Мус’абу”. Но Асад не захотел ничего другого, как только наложить печать на его шею[185]. Он наложил ему на шею печать и вручил его Абу-л-Асаду, своему клиенту. Абу-л-Асад повел его и доставил в лагерь ал-Мус’аба к вечеру, а Салама б. Абу ‘Абдаллах с клиентами был вместе с Мус’абом. Абу-л-Асад подошел к Саламе в то время, как тот расставлял военные машины по своим местам. Салама спросил Абу-л-Асада: “Как поступил эмир в деле Бедертархана?” — и он рассказал о том, что предложил ему Бедертархан, как Асад отверг это и послал его с ним к ал-Мус’абу, чтобы он ввел его в крепость. Салама сказал: “Поистине эмир совершил промах в том, что сделал, и он рассмотрит это и пожалеет. |1631| Конечно, ему следовало принять то, что он ему предлагал, или же задержать его, но не давать ему войти в его крепость. Ибо мы вошли в нее по мостам, которые мы соорудили, и узким проходам, которые исправили. И его удерживала от нападения на нас надежда на мир, в случае же, если он потеряет надежду на мир, он, конечно, не оставит старания. Оставь же его сегодня ночью моем шатре (кубба) и не отводи его к ал-Мус’абу, потому что он как только взглянет на него, введет его в его крепость”.
Он говорит: и остался Абу-л-Асад и Бедертархан с ним в шатре Саламы. Асад шел с людьми по узкой дороге и войско разбилось на части. Асад шел, пока не достиг реки. Он почувствовал жажду в то время, как с ним не было никого из его слуг. Он попросил напиться, а с ним был ас-Сугди б. ‘Абдар-рахман бу Ту’ма ал-Хазми, один из его наемников (шакири), и у этого наемника был тибетский рог. Ас-Сугди взял рог, положил в него муки (савик), налил в нее воды из реки, взболтал это я напоил Асада и некоторых из начальников войска. Асад сошел с коня в тени дерева, позвал одного из гвардии (харас) и положил голову ему на колени. Подошел ал-Муджашшир б. Музахим ас-Сулами, ведя под уздцы свою лошадь, и сел напротив него, так что мог смотреть на Асада. Асад спросил: “Как ты, Абу-л-’Аббас?” Он ответил: “Вчера был в лучшем состоянии, чем сегодня”. Он спросил: “Как это?” Тот сказал: “Бедертархан был в наших руках и предлагал то, что предлагал, но эмир не принял от него то, что он предлагал ему, и не наложил на |1632| него руку, но отпустил его и приказал впустить его в крепость, ради его, как утверждают, верности”. Услышав это, Асад раскаялся [в своем распоряжении] и приказал позвать проводника из жителей Хуттала и одного из сирийцев, исполнительного и с быстрым конем. Их привели к нему и он сказал сирийцу: “Если ты настигнешь Бедертархана раньше, чем он войдет в свою крепость, то тебе — тысячу дирхемов!” И они отправились вдвоем и добрались до лагеря Мус’аба. Сириец закричал: “Что сделали с варваром?” Ему ответили: “У Саламы”. И проводник возвратился к Асаду с этим известием, а сириец остался с Бедертарханом в шатре Саламы. Асад послал за Бедертарханом, велел доставить его к себе и грубо бранил его. Тогда Бедертархан понял, что он нарушил свое обещание ему. Он поднял гальку, подбросил ее к небу и сказал: “Вот — обет Аллаха!” — взял другую, подбросил ее к небу и сказал: “Вот — обет Мухаммада, да благословит его Аллах и да приветствует!”[186] — то же самое он сделал с обещанием повелителя верующих и обещанием мусульман. Тогда Асад приказал отсечь ему руку. Асад спросил: “Кто здесь есть из друзей Абу Фудайка?” — человека из аздитов, которого убил Бедертархан. Встал один из аздитов и сказал: “Я!” Асад сказал: “Отруби ему голову!” — и тот сделал это. Асад овладел большой крепостью и осталась выше той малая крепость, в которой были его дети и его имущество, но до них не добрались. |1633| Асад рассеял конницу по долинам Хуттала.
185
Наложение печати на шею — знак данничества. В некоторых случаях при сборе джизйи на шею уплатившим надевали подвесную свинцовую печать, выполнявшую функцию квитанции. Здесь Асад требует, чтобы Бедертархан надел такую печать в знак безусловного повиновения.
186
Стандартное славословие Мухаммаду, совершенно неуместное в данном случае, несомненно, добавлено мусульманскими историками.