Повествование о жизни Марии начинается с того времени, когда ей было двенадцать лет. Она ушла из родительского дома и отправилась жить в Александрию, где, как она рассказала старцу Зосиме: «в течение семнадцати лет я торговала своим телом не для того, чтобы скопить богатства, а просто потому, что мне нравилась красивая жизнь. Я сама обрекла себя на пьянство, бессонные ночи, и в веселии прожигала жизнь с друзьями».
В утонченной, изощренной, многонациональной Александрии блудница Мария ходила по улицам, не скрывая лица своего, обрамленного распущенными ярко покрашенными волосами, развевавшимися на ветру. Она смазывала их оливковым маслом, чтобы придать им блеск, и делала такую прическу, при которой волосы каскадом крупных локонов ниспадали вниз, украшенные искусно сделанными металлическими заколками, пряжками, сеточками, диадемами и тиарами.
Может быть, она одевалась в изящные, облегающие тело шелка, которые побудили Горация в таких выражениях воспеть другую чаровницу: «Здесь тайны нет! Ее ты видишь как нагую… и убеждаешься, что нет изъяна у нее ни в ножке, ни в стопе; и стройный стан ее твой взор легко окинет»[181]. Одеяния Марии должны были быть окрашены в яркие цвета, чтобы соответствовать или, наоборот, контрастировать с ее замечательными волосами. Скорее всего, на руках и на ногах она носила массу металлических браслетов, ожерелий, колец, заколок, брошек и пряжек, украшенных драгоценными и полудрагоценными камнями. С ушей ее свисали по две или три серьги, вполне возможно украшенные жемчугом. Не исключено, что еще ей нравились тонкие, длинные, золотые цепочки, колыхавшиеся при ходьбе и задевавшие ее груди и бока.
Она наверняка часто купалась и, как другие египтянки, сбривала или выщипывала все волосы на теле. Она ухаживала за телом, умащая его и используя благовония, пользовалась помадой и румянами, чтобы подчеркнуть свою естественную красоту или скрыть следы разгульной жизни, запечатленные на ее беспечном лице.
После десяти лет беспутной жизни Марию поразила процессия христианских паломников из Ливии, направлявшихся в Иерусалим. Она спросила, можно ли ей к ним присоединиться. Конечно, отвечали ей, но она сама должна оплатить себе туда дорогу. Денег у Марии не было, потому что она все растранжирила на пустые причуды, но большой проблемы это для нее не составило. Вместо денег она предложила свое тело, и кто-то – распутный капитан? похотливые матросы? но наверняка не паломник! – должно быть, принял ее предложение, поскольку ее взяли на корабль, и она доплыла с остальными до Иерусалима.
Мария с другими паломниками прошла крестным ходом до храма, но таинственная сила преградила ей путь, когда она со спутниками захотела войти туда. Как она ни старалась, попасть внутрь ей не удавалось. Так ее настигли совершенные ею тяжкие грехи. Мария упала на землю и зарыдала – у нее сердце разрывалось при мысли о порочном образе жизни, который она так долго вела. Что-то шевельнулось, и она взглянула вверх. Ее тезка Дева Мария смотрела вниз. Грешница Мария молила Непорочную Деву о прощении и искренне раскаивалась в своих грехах. Внезапно она почувствовала, что может войти в церковь сквозь дверной проем. Когда Мария молилась в храме, она услышала напевный голос, доносившийся как будто ниоткуда: «Если перейдешь за Иордан, то обретешь блаженный покой»[182]. С Господом в качестве проводника Мария отправилась в свое странствие. Один набожный человек дал ей три монеты, на которые она купила три буханки хлеба. Потом, проливая слезы раскаяния, она пересекла реку Иордан и в одиночестве отправилась в пустыню.
Сорок лет спустя ее встретил там добросердечный старец Зосима. Он заметил как бы тень человеческого тела – нагого и почерневшего от лучей безжалостного солнца, покрытого лишь собственными свалявшимися седыми волосами. Зосима стал преследовать эту странную фигуру, но она пыталась поспешно от него удалиться. Когда, наконец, он смог к ней приблизиться, странное создание остановило его и, не оборачиваясь, произнесло: «Прости, авва Зосима, не могу, обратившись, явиться лицу твоему: я ведь женщина, и нет на мне, как видишь, никакой одежды для прикрытия телесной наготы. Но если хочешь помолиться обо мне, великой и окаянной грешнице, брось мне покрыться свой плащ, тогда смогу подойти к тебе под благословение»[183]. Что это было за привидение? И откуда женщина узнала его имя? Зосима снял плащ и протянул ей. Потом, стоя в пустыне под нещадно палившими лучами солнца, они стали спорить о том, кто первый должен благословить другого, при этом каждый стремился заверить собеседника в том, что его святость выше. Спор выиграл Зосима. «О мать духовная! Явно, что ты из нас двоих больше приблизилась к Богу и умерла для мира. Ты меня по имени узнала и пресвитером назвала, никогда меня прежде не видев. Твоей мере надлежит и благословить меня, Господа ради»[184].