Выбрать главу

Филиппа и ее преподобный Джо прибыли в Грингейбл за день до свадьбы. Энн и Фил радостно обнялись, а потом долго тихонько разговаривали в комнатке Энн, делясь воспоминаниями и гадая о том, что будет.

— Королева Анна, у тебя все такой же царственный вид. А я ужасно похудела после родов. И подурнела. Но, по-моему, я нравлюсь Джо и такой. И как это великолепно, что ты выходишь замуж за Джильберта! Рой Гарднер совсем тебе не подходил. Теперь мне это ясно, хотя тогда я на тебя очень рассердилась за то, что ты ему отказала. Ты и вправду неважно с ним обошлась, Энн.

— Насколько я знаю, он пережил этот удар, — с улыбкой сказала Энн.

— О да. Он женился на миленькой девчушке, и они очень счастливы. Все вышло к лучшему. Так говорит Джо и Библия, а на их слово можно положиться.

— А Алек и Алонсо как — женились?

— Алек женился, а Алонсо нет. При виде тебя у меня в памяти всплыли те замечательные годы, что мы прожили в «Домике Патти»! Как нам было там весело!

— А ты туда с тех пор не заезжала?

— Я часто там бываю. Мисс Патти и мисс Мария по-прежнему сидят перед камином и вяжут. Да, чуть не забыла — мы привезли тебе от них свадебный подарок. Угадай что!

— Не представляю. А как они узнали о моей свадьбе?

— Само собой, от меня. Я была у них на прошлой неделе. Они так разволновались! А позавчера я получила от мисс Патти письмо — та просила срочно зайти. Когда я пришла, она попросила меня отвезти тебе от них подарок. Что бы тебе больше всего хотелось из того, что есть в «Домике Патти», Энн?

— Неужели мисс Патти прислала мне своих фарфоровых собак?

— Вот именно. Они у меня в чемодане. И еще они передали письмо. Подожди, сейчас я за ним схожу.

«Дорогая мисс Ширли, — писала мисс Патти. — Мария и я очень обрадовались, услышав, что вы скоро выходите замуж, и желаем вам счастья. Мы с Марией не вышли замуж, но ничего не имеем против того, чтобы это делали другие. Посылаем в подарок фарфоровых собак. Я собиралась оставить их вам по завещанию, потому что знала, что вам они очень нравятся. Но мы с Марией, если на то будет Божья воля, собираемся еще пожить, и поэтому я решила отдать собак сейчас, пока вы еще молоды. Не забывайте, что Гог смотрит направо, а Магог — налево».

— Подумать только, что эти замечательные собаки будут сидеть у моего камина! — с восторгом воскликнула Энн. — Мне и в голову не приходило, что такое может случиться.

В этот вечер в Грингейбле все были страшно заняты — шли последние приготовления к свадьбе. Но Энн все же улучила минуту тихонько уйти из дома. Она пошла на тенистое кладбище Эвонли и молча посидела там у могилы человека, который ее так беззаветно любил.

— Как бы ты радовался, Мэтью, если бы завтра был с нами, — прошептала она. — Но я надеюсь, что ты знаешь о моей свадьбе — там, наверху — и радуешься ей. Где-то я читала, что мертвые живы, пока о них помнят. И для меня ты никогда не умрешь, потому что я никогда тебя не забуду.

Энн положила на могилу цветы и медленно пошла вниз по холму. Стоял теплый вечер. Вокруг в благодатной тишине лежали поля и леса, ставшие Энн родными.

— История повторяется сызнова, — сказал Джильберт Блайт, выходя за ворота своего дома, когда Энн проходила мимо. — Помнишь, как мы в первый раз вместе спустились с этого холма — вообще в первый раз прошлись вместе?

— Как же не помнить! Я возвращалась с кладбища, где я навещала могилу Мэтью, а ты вышел из ворот. И я проглотила гордость и сама заговорила с тобой.

— Я был на седьмом небе. Когда я простился с тобой у ворот Грингейбла и пошел домой, я был самый счастливый человек на свете: Энн меня простила.

— Это мне надо было бы просить у тебя прощения. Какая же я была бессовестная девчонка — ведь тогда на пруду ты спас мне жизнь. А я вместо этого негодовала, что теперь тебе обязана. Я просто не заслуживаю выпавшего мне счастья.

Джильберт засмеялся и стиснул девичью руку, палец которой украшало его кольцо с маленькими жемчужинами — Энн не захотела обручального кольца с бриллиантом.

— Я не люблю бриллианты — с того самого дня, как узнала, что они вовсе не лиловенькие, как я их себе представляла. Никогда не забуду, как я тогда была разочарована.

— Но по примете, жемчуг приносит слезы, — возразил тогда Джильберт.

— Ну и пусть. Слезы бывают и от счастья. В самые счастливые минуты у меня в глазах стояли слезы: когда Марилла сказала, что они решили оставить меня в Грингейбле… когда Мэтью подарил мне мое первое нарядное платье… когда я узнала, что ты поправишься. Так что, Джильберт, подари мне обручальное кольцо с жемчужинами, и я приму и радость, и печаль, которые ждут нас в жизни.

Но на самом деле в этот вечер влюбленные думали только о радости и совсем забыли про печаль. Завтра состоится их свадьба, а на берегу бухты Четырех Ветров их ждет первый собственный дом.

Глава четвертая ПЕРВАЯ НЕВЕСТА В ГРИНГЕЙБЛЕ

В последний день своего девичества Энн проснулась и увидела, что солнце подмигивает ей в окошко, а сентябрьский ветерок весело развевает занавески.

«Как хорошо, что сегодня ясный деньк — радостно подумала она.

Она вспомнила свое первое пробуждение в этой маленькой комнатке: солнце тоже светило в окошко, пробиваясь сквозь цветущую крону Снежной Королевы. То не было счастливое пробуждение, потому что оно принесло с собой горькое воспоминание о разочаровании, постигшем ее в предыдущий вечер. Но с тех пор маленькая комнатка стала ей родной: в ней прошло ее счастливое детство, она была свидетельницей ее девических грез. Энн радостно возвращалась в нее после недель или месяцев отсутствия; у этого окна она провела ночь на коленях, терзаемая страхом за жизнь Джильберта, и здесь же сидела, переполненная счастьем после того, как они обручились. Не раз она проводила здесь ночи без сна — чаще от радости, но порой и от горя. И сегодня она покинет ее навсегда. Сюда переселится пятнадцатилетняя Дора. Энн не сожалела об этом — чердачная комнатка словно была предназначена для юности и девичества, которое для нее сегодня окончится.

Диана приехала с утра — с Фредом-младшим и Энн-Корделией, — чтобы помочь в последних приготовлениях. Дэви и Дора тут же подхватили детей и унесли их в сад.