Глава 4.
О женитьбе[401] Сигиберта на Бруне, дочери короля готов.
Со своей стороны Сигиберт, узнав, что братья из-за несчастливых брачных связей терпят большой позор, посылает посла Гогона в Испанию к изгнавшему из Испании войско императора королю готов Атанагильду, с тем чтобы просить себе в жены его дочь, именем Бруна, которую Гогон и доставил от отца к Сигиберту со многим приданным. Сигиберт, поскольку она состояла в арианской ереси, приказал католикам крестить ее, назвав Брунгильдой и посвятив в ортодоксальную веру, а затем взял ее в жены, устроив большой пир. Она, как только утвердилась в королевстве, разожгла в короле Сигиберте ненависть к Гогону, который привел ее из Испании.
Когда Сигиберт был в детском возрасте, все франки из его королевства избрали майордомом Хродина, человека честного и боящегося Бога. Именно этому Гогону тот уступил предложенную почетную должность, обратившись к королю с такими словами: «Все знатные франки связаны со мной узами кровного родства, и я не могу переносить их раздоры, когда каждый, надеясь на родство со мной, в той мере окажется готовым вредить другому, в какой не убоится моего судебного решения как более близкий по родству. Но утверждаете, что доброе дело – наказывать даже родственников из соображений справедливости. Кто это будет отрицать? Ведь известно, что терпели бесчестье и Торкват[402], казня секирой сына, не выполнившего приказ, и Брут[403], погубивший подобным образом двух родных сыновей ради свободы Отечества, так что лучший из поэтов написал о нем: «Что бы потомки о нем ни сказали - он будет несчастен[404]». Но допустим, что лучше терпеть упреки за снисходительность, чем за жестокость. Но, с другой стороны, к чему быть снисходительным к бесчестным, когда, получив прощение, они станут всюду более наглыми в своей порочности? Да минует меня то, чтобы я из-за их преходящей признательности подвергся вечному осуждению». После этих слов, когда король и вся знать предложили ему сделать выбор о столь важном преемстве по своему усмотрению, в тот день он промолчал. Встав утром на рассвете следующего дня, сразу направился с некоторыми из придворной знати к дому Гогона. И одев свое брахиле ему на плечи[405], дал ему знак будущей власти, сказав: «Наш господин король Сигиберт и собрание нашего государства решили, чтобы я был графом королевского двора[406]. Сейчас я по милости уступаю тебе эту должность. Пользуйся счастливо моей привилегией, от которой я, открыто заявив, отказываюсь по доброй воле». Остальные присутствовавшие знатные, следуя его примеру, объявили Гогона майордомом. Гогон был деятельным в осуществлении власти вплоть до того времени, когда ему было приказано доставить из Испании Брунгильду. Тот день стал для Гогона днем смерти и было бы ему лучше удалиться в изгнание прежде, чем вознес ее на своих плечах, оказавшуюся свирепее любого зверя. Ибо Брунгильда, как упомянуто, став супругой короля, отвратив от Гогона его натуру, в конце концов вынудила короля казнить его[407]. Ею было пролито столько людской крови, были совершены столькие убийства знатных людей и даже королей в королевстве франков, что недаром есть поверье, что за много веков до нее о ней предсказала Сивилла: «Придет Бруна из земли Испании, перед ее взором погибнут народы и короли народов. Сама же погибнет, разбитая копытами лошадей».
404
Что бы потомки о нем ни сказали – он будет несчастен – Вергилий. Энеида, кн. 6, стих 822. Перевод Ошерова.
405
И одев свое брахиле ему на плечи … – В подлиннике: Et brachium ejus collo superponens suo. Перевод сделан исходя из чтения: Et brachile suum collo superponens ejus. Брахиле было видом почетного облачения. Когда оно одевалось на плечи, оно закрывало бока и грудь, застегиваясь фибулой у левого плеча. См. (III), стр. 67, прим. (a).
406
… графом королевского двора … – В подлиннике: comitem … domus regiae. То есть майордомом.
407
… вынудила короля казнить его. – То же пишет и Фредегарий в (XLVI), но это, как представляется, не так, ибо Гогон был воспитателем Хильдеберта, сына Сигиберта, и был он мертв не ранее 581 года. См. (III), стр. 67, прим. (b).