Глава 21.
О враждебности Хильперика к Претекстату.
Хильперик, его брат, другой король франков, решил отправить в изгнание Претекстата, епископа Ротомагского, за то, что тот, как говорили, пользуясь советами королевы Брунгильды, готовил заговор против него самого. Меровей же, сын Хильперика, который, как мы помним, постриженный в монахи, был заточен в монастырь, вновь стал[471] мирянином. Ибо, подстрекаемый через посланников герцогом Гунтрамном[472] (о котором многое поведает последующий рассказ), был вовлечен своим приближенным Гайленом в то, чтобы, уйдя из монастыря и облачившись в светскую одежду, бежать в Туроны, в церковь святого Мартина. Наконец и сам Гунтрамн бежал в нее, боясь угроз короля Хильперика, ибо про него говорили, что он убил в упомянутом выше сражении Теодеберта, его сына. Из-за этого Хильперик послал в Туроны некоего Рокколена, чтобы тот вывел его оттуда силой. Рокколен, прибыв в Туроны, потребовал от бывшего тогда епископом блаженного Григория, чтобы изгнал Гунтрамна из святой базилики, (пригрозив), что если он будет медлить исполнить это, то пусть знает, что Хильперик придет с сильным отрядом и сам исполнит это. Святой же предстоятель ответил, что такого не бывало никогда и что это не может быть им исполнено никоим образом. Между тем, после того как Рокколен не убоялся разрушить дом церкви, в котором остановился[473], он был поражен царской болезнью[474] и в жалком состоянии перенесен в базилику святого Мартина, где, не получив никакого исцеления, по прошествии нескольких дней умер. Меровей же, придя в эту церковь, когда упомянутый епископ служил мессу, стал просить причастить его. Когда тот отказал ему[475], стал угрожать убить некоторых из народа, так как отлучил его без суда священников. Тогда епископ, хотя и причастил его, но поставил в известность через диакона о произошедшем короля. Королева же стала утверждать, что клирик – соглядатай, подосланный Меровеем, и король удалил его в изгнание. К священнику же послал людей с приказом изгнать из церкви его врага. Когда тот стал медлить, Хильперик приказал[476] двинуть войска. Услышав про это, Меровей решил выйти из базилики. Левдаст[477] же, граф Туронов, перебил его рабов, которые по неотложным делам пришли в поместье. Из-за этого Меровей при содействии Гунтрамна задержал врача Марилейфа, шедшего от короля, отобрав у него золото и серебро, которое нес, и вообще убил бы его, если бы тот не укрылся в церкви. Между тем, когда Меровей обвинял отца и мачеху во многих грехах, в один из дней пригласив епископа Григория на трапезу, просит почитать что-нибудь для доброго примера. Тогда предстоятель, взяв книгу Соломона, сразу встречает изречение и читает: «Глаз, насмехающийся над отцом, пусть выклюют вороны дольние[478]». Тот, однако, из этого ничего не понял, предстоятель же был удивлен тому, что первые слова, встретившиеся ему, были в порицание[479].
Глава 22.
О Гунтрамне, вопрошающем прорицательницу.
После этого Гунтрамн, чтобы спросить о своей судьбе, послал людей к женщине – прорицательнице, которая ему однажды предсказала не только год, но день и час, в который умрет король Хариберт. Она ему передала следующее: «В этом году, когда умрет Хильперик, Меровей, победив братьев, завладеет королевством, тебя назначит герцогом. После исполнения в течение шести лет обязанностей герцога, в седьмой станешь епископом». Тот рассказал об этом Григорию и получил от него следующий ответ: «Об этом надо было бы лучше спросить у Бога, чем у дьявола». Однако Фредегунда, которая тайно благоволила, покровительствуя, Гунтрамну из-за смерти Теодеберта ( ибо не был рожден от нее), послала к нему людей, передавая, чтобы убедил Меровея выйти из церкви. Тот, полагая, что убийцы наготове, не стал выжидать, но нисколько не навредил Меровею. Хильперик же в свою очередь через диакона посылает к могиле святого Мартина два листа, на одном из которых было написано, чтобы на другом, который был чистым, ему свыше был написан ответ, можно ли Гунтрамна удалить из храма. Диакон, прождав три дня, удалился, не получив ответа. Но Гунтрамн, когда прибыли посланцы короля, дал клятвенные гарантии перед алтарем, во всеуслышание пообещав без ведома короля никогда не выходить из храма.
473
Рокколен приказал разрушить дом Григория Турского. См. Григорий Турский. История франков. V. 4.
475
Ибо Меровей был беглым монахом. Каноническое право запрещает причащать таких людей. См. (LI), стр. 12, Concilium Veneticum, quod anno CCCCLXV. celebratum est. Сanоnes V, VI.
479
Тот, однако, из этого ничего не понял, предстоятель же был удивлен тому, что что первые слова, встретившиеся ему, были в порицание. – У Григория Турского: «Хотя он и не понял, я рассудил, что этот стих послан Господом (Illo quoque non intelligente, consideravi hunc versiculum a Domino praeparatum)». См. (XLV), стр. 240.