[490]». Поэтому мы, находящиеся в Божьем доме как свидетели, должны позаботиться, чтобы королю указать на опасности для него, и, если будет необходимо, побудить его к раскаянию примерами: как Максим-император[491], понуждая блаженного Мартина причащать беззаконников, был лишен власти; или как погиб Хлодомир, не повинуясь священнику Авиту[492]». И когда никто из епископов даже после этих слов ничего не ответил, некоторые, искусные в лести, донесли королю, что никто ему не сопротивляется более упрямо, чем Григорий Туронский. Вскоре он был вызван через некоего придворного. Король, стоя в беседке, крытой ветвями, по правую руку имея рядом с собой Бертрамна, епископа Бурдигальского, по левую же – Рагнемода, епископа Паризийского, обратился к епископу с такими словами: «Скажи, господин епископ, почему, держась для остальных тропы справедливости, мне отказываешь в этом? Но, как я вижу, потакаешь порочным и в отношении тебя сбывается народная пословица, говорящая, что ворон ворону глаз не выклюет». Ему священник: «У меня, – говорит, – будет много хулителей, если я отойду от справедливости. Кто обличит тебя, впавшего в заблуждение, кроме разве лишь Того, Кто всем известен как Карающий за грехи? Поэтому, если не захочешь прислушаться к нам, призывающих тебя к справедливости, больше будешь осужден Богом, чем нами». На это король отвечает: «У остальных я всегда нахожу справедливое отношение, у тебя – никогда. Однако я придумал лучший способ отомстить за себя: скажу народу Туронов, чтобы он возопил, что ты отказываешь ему в справедливом отношении, а сам также открыто заявлю, что я, который наделен королевской властью, не могу получить от тебя ничего из того, что они сами требуют. И таким образом, когда в народе возникнет ненависть к тебе, будешь заклеймен прозвищем несправедливого». На это епископ возражает: «Если я и являюсь несправедливым, об этом больше известно Богу, чем тебе. Ты же, если пренебрегаешь нашими советами, возьми святые каноны и, согласившись, по крайней мере, с ними, все реши по справедливости». Тогда король, будучи человеком хитрым, начал добиваться благорасположения предстоятеля следующим образом. Был перед ними стол, а на нем хлеб и различные яства. И король говорит священнику: «Вот кушанье, которое я приготовил для тебя, которое состоит не из чего иного, кроме как из гороха и мяса птиц. Откушай его сейчас со мной в удовольствие». Когда же блаженный Григорий ответил, что более желанная пища для него – исполнять волю Отца своего, Который на небесах, и попросил у короля, чтобы король пообещал ничего не делать против канонов. Хильперик, воздев руки, поклялся Живущим в веках, что не преступит установления святых отцов. Следующим утром на заре в покои упомянутого епископа пришли люди, посланные королевой Фредегундой, принеся в подарок две либры серебра и прося, чтобы согласился с остальными епископами низложить Претекстата. Ибо посланцы утверждали, что у них есть принятое остальными решение. Когда же он дал отказ, говоря, что не может согласиться никоим образом, даже если бы ему давали тысячу либр, и когда они еще более настойчиво продолжали просить, наконец, пообещал дать согласие своим братьям согласно с установлениями канонов. После этого, когда ушли те, которые просили, считая, что получили желаемое, и выражая благодарность, пришли некоторые священники, прося о том же. Им предстоятель дал тот же ответ, что и предыдущим. Когда же епископы собрались на собор, король Хильперик, прибыв, объявил им, что нашел в установлениях канонов, что епископ, виновный в воровстве, должен быть лишен священства. Был ибо король обучен грамоте. Когда же епископы стали спрашивать, кто из них обвиняется в воровстве, король ответил: «Неужели забыли, сколько всего я вам показал того, что украл у меня Претекстат?» Ибо накануне король показывал различные украшения, чья стоимость оценивалась до трех тысяч солидов, с мешочком, наполненным золотыми монетами, говоря, что все это было украдено у него епископом. Но Претекстат легко оправдался по предъявленному, дав королю ответ следующим образом: «Его превосходительство мой господин король сможет вспомнить, если соизволит, что, когда Брунгильда, уезжая из Ротомага, передала мне много поклажи с различными вещами и через некоторое время, послав рабов, потребовала ее у меня, я, господин король, подчиняясь твоим указаниям, исполнил твою волю и передал им один узел, потому что больше они не могли нести. Когда они пришли во второй и третий раз, по твоему приказу вернул остальное, так как твое величество сказало мне, чтобы я не оставлял это у себя, чтобы между вами из-за этого вновь не вспыхнул скандалвернуться
… как погиб Хлодомир, не повинуясь священнику Авиту. – См. 2 кн. 4 гл.