Глава 38.
О Римских понтификах Иоанне[523], Бенедикте[524] и Пелагии[525]. О бегстве Муммола в Авиньон. О переходе Хильдеберта на сторону Хильперика. О Лупе, герцоге Кампании. О походе Хильперика на Петрокорий. О гибели Бладаста и о святости затворника Госпиция. О кончине блаженного Мартина Галисийского и о комете и небесном знамении.
Римскую же Церковь после Иоанна принял[526] для управления Бенедикт. После него был поставлен Пелагий без утверждения принцепсом из-за того, что Рим осаждали лангобарды и никто не мог выйти из Рима.
Патриций Муммол отложившись от короля Гунтрамна, укрылся[527] в крепости Авиньоне, где собирался защищаться оружием против преследовавших его, находясь под защитой его укреплений.
Также и Хильдеберт, нарушив мир с Гунтрамном, присоединился к Хильперику, когда Хильперик пообещал сделать его наследником, так как был бездетным. В этом обещании оказался лживым, как имел обыкновение быть таким и в остальном.
Луп[528], герцог Кампании, обращенный в бегство Урсионом и Бертефредом, когда вот-вот уже должен был быть либо схвачен, либо убит вместе со своим войском, при заступничестве за него Брунгильды был избавлен от нависшей опасности. Однако его имение вышеупомянутые герцоги предали разграблению.
Хильперик направил герцога Дезидерия[529] с собранным войском для захвата городов Аквитании Петрокория и Ажена. Тот, изгнав герцога Рагновальда, занял упомянутые города, лишив всего имущества жену Рагновальда.
Герцог Бладаст погиб в Васконии с большей частью своего войска.
В это время в городе Ницце жил некий затворник, раб Божий, по имени Госпиций[530]. Окованный поверх голого тела железными веригами, сверху прикрывался власяницей. На каждый день питался одним хлебом и несколькими финиками, в Четыредесятницу же – кореньями тех трав, которые росли в ските. Через него, пребывавшего на земле лишь телесно, Господь посчитал достойным явить многие чудеса и знамения для хвалы и славы Имени Своего.
В это время отошел к Господу блаженный Мартин Галисийский[531]. Он, будучи родом из Паннонии, проходя на востоке по святым местам, в совершенстве постиг там грамоту и, возвращаясь через Галисию, был рукоположен в епископы в базилике, которая первой была освящена у испанцев во славу святого Мартина. В этом сане пробыл тридцать лет.
В седьмой год правления короля Хильдеберта, который был двадцать первым годом правления Хильперика и Гунтрамна[532], в день святой Пасхи была видна звезда комета.
В городе Свессионе было видно, как горело небо. В паге Паризиев кровь, пролившаяся из тучи, окропила одежду многих людей. В этот год народ франков изнуряли различные болезни и большая смертность.
Глава 39.
О кончине герцога Хродина и его благочестии.
Тогда же скончался герцог Хродин, истинный податель милостыни, исполненный добродетели, со всеми обходившийся по справедливости, любивший убогих. Когда в один из дней он собирался похоронить покойника, приказал своим рабам открыть некую могилу, чтобы положить туда скончавшегося. Когда те без промедления исполнили это, нашли огромный по весу клад и немалое количество солидов. Подняв это из земли, представили перед взором своего господина. Тот же, понимая, что это дар небесный, раздав все нищим, вернул, удвоив доверенный себе талант, через руки нуждающихся Тому, от Кого получил. На небе же в тот год были видны многие знамения и чудеса.
Глава 40.
О впадении Хильперика в савеллианскую ересь и его раскаянии.
В это же время[533] Хильперик, задумав распространить савеллианскую ересь, написал епископам Галлии, чтобы, отвергнув Троицу, признали бы только единого Бога, утверждая, что Отец – то же, что и Сын, и Святой Дух, а Сын – то же, что и Святой Дух, Который есть Отец, и что не может быть никоим образом какого-либо разделения лиц в Боге. Когда пытался убедить в этом, признавая, однако, что в этом его утверждении ему противоречат Иларий и Августин[534], Григория Туронского, который тогда превосходил авторитетом остальных епископов, блаженный предстоятель говорит ему: «Стоит опасаться, мой господин король, чтобы не разгневался на тебя и Тот, Чьими слугами были те, которые, как ты сам согласился, отвергают это суеверие». Когда король после этого надменно ответил, что об этом надо спросить более мудрых, чем Григорий, священник сказал, что не является мудрым всякий, кто считает по вере своей иначе, чем он сам. Также король убеждал пришедшего во дворец Сальвия[535], епископа Альбийского, быть согласным с ним, прочитав к его вниманию небольшое сочинение, в котором изложил упомянутую ересь, которую блаженный епископ настолько решительно отверг, что грозился сжечь ее, разорвав на части, если бы она случайно попала к нему в руки. Наконец король, поняв, что все не согласны с ним, сам отступился от этого намерения.
534
У Григория Турского в 5 кн. 45 гл. «Истории франков» названы Иларий Пиктавийский и Евсевий из Верчелли, оказавшие стойкое сопротивление еретикам. См. (XLV), стр. 259, прим. (e).