Когда Гундовальд говорил это, противники устрашали его бранью, сверх того, метали в него оружие.
Прошел уже пятнадцатый день, как (войска) прибыли сюда, и вот Леудегизил, препозит королевских лошадей, которого в народе называют коннетаблем и которого король поставил во главе этого похода, приказывает подвести к стене сооруженные осадные машины. Были это телеги, крытые плетеными ивовыми щитами и деревянными досками, чтобы воины, прячась в них, подкапывали фундаменты стен. Но от этих приспособлений оказалось мало пользы, главным образом из-за того, что враги осыпали их большими камнями и заостренными кольями. Даже тараны оказались негодны из-за того, что могли быть легко сожжены брошенным огнем. Ибо осажденные, бросая сверху подожженные наполненные смолой и сухим деревом бочки, и сжигали все приспособления, и не давали неприятелям подойти. Когда в такой борьбе прошел день, утром те, кто осаждали, задумали новый способ нанести урон (врагам). Ибо, сооружая из веток и сучьев деревьев огромной величины кучу, стремились заполнить ею ров. Но их усилиям помешала как бездонная глубина рва, так и огонь, который вместе с камнями бросали неприятели. Леудегизилу, когда он понял, что все его усилия тщетны, пришла в голову идея, что лучше склонить осажденных к мысли об измене. И вот, позвав к себе для разговора Муммола, начал его укорять, зачем тот покинул снисходительного короля Гунтрамна и присоединился к злейшему тирану. «Что же, - говорит, - далее ожидаешь? (То) ли, что с взятием города жалко погибнешь? Куда лучше, образумившись, покинуть этого вздорного человека и вернуться после небольшого наказания к благосклонному господину». На это Муммол ответил, что ему надо подумать. Вернувшись же в город, созывает Сагиттария и Вальдона. Ибо Бладаст, боясь, что город будет взят, совершив поджог епископского дома, пока остальные спешили потушить пожар, сам скрытно бежал. В свой заговор втянули и Хариульфа, жителя этого же города, чьими припасами, которые были огромны, они сами питались. И вот к нему вместе с упомянутыми людьми пришел Муммол. Показывает далее, насколько плохо обстоят у них дела, насколько ненавистны они стали всему народу из-за того, что поддерживают короля неизвестного происхождения. Наконец, призывает уступить неблагоприятным обстоятельствам, и, если будет клятвенно обещано сохранение жизни и здоровья, сдать вместе с псевдокоролем город, который вот-вот будет взят. Когда соучастники согласились, упомянутый герцог передает Леудегизилу прийти на переговоры и показывает, что он решил с соучастниками (заговора). Тот одобряет решения, дает клятву в том, что будет ходатайствовать перед королем за их жизнь. И если мнение государя останется прежним, обещает, что запрет их в какой угодно церкви, пока не уляжется гнев Гунтрамна.
Обманутый этим притворством, Муммол точно так же ловит Гундовальда в такую же западню: «Ты сам убедился, не только воюя с врагами, но и в других испытаниях, что я верен и покорен тебе всем сердцем и душой. Ибо хорошо знаешь, сколь много раз, слушая мои советы, ты пользовался успехом. И сейчас у меня остается прежнее стремление дать совет, ибо ты достоин этого. Разговор же с неприятелями я имел для того, чтобы выяснить, каковы их намерения в отношении нас. Они, насколько я смог определить, вовсе не относятся враждебно к твоим интересам. Более того, говорят, что удивлены, что ты до такой степени избегаешь присутствия брата, и считают, что ты, не зная своей генеалогии, избегаешь спорить со знающими и не желаешь представить себя брату, который страстно желает тебя видеть, чтобы признать тебя. Поэтому, если сейчас тебе будет угодно меня послушать и без промедления отправиться вместе с ними[602] и со мной в присутствие короля Гунтрамна, и тебя избавишь от этого подозрения, и позаботишься о себе и о мире». Чутье не обмануло Гундовальда, что его хочет обмануть Муммол, и он дал ему такой ответ: «Я,– говорит, – хотя и неохотно оставил те края и по вашему побуждению пришел в Европу, однако верно и по доброй воле всегда поддерживал вашу партию и никогда не ставил свою выгоду выше ваших интересов. И хотя неверность того, кто побуждал меня прийти сюда, уже стала видна с очевидностью, так как и меня, бежав, покинул, и воровски похитил часть моей казны[603], тем не менее, я постоянно заботился о вас как о своих благодетелях и любил словно братьев. Сейчас же, если вы сделали что против меня, чего не следовало делать, вернее, чего не подобало делать, в особенности из-за того, что я доверил в ваши руки мои тело и душу вместе с моими планами и средствами, пусть вас накажет за это Бог как высший судья человеческих душ». Вымолвив это, дал согласие сойти вместе с ними к врагам. Когда же Муммол стал увещевать его, чтобы не шел к ним в пышном одеянии, но лучше, вернув изготовленный из золота пояс тому, от кого он его получил, подпоясался бы своим, в котором нет блеска упомянутого металла, Гундовальд вымолвил: «В том проявляется твоя лживость, что ты требуешь обратно то из твоего (имущества), чем я владел до настоящего момента». Пока тот говорил, что не намерен применять по отношению к нему какую-либо хитрость, подошли к воротам, где их поджидали могущественнейшие предводители неприятелей, а именно: Бозон вместе с Оллоном, графом Битуригов, – окруженные огромной толпой сателлитов.