Совместная победа над персами содействовала сближению между Спартой и Афинами, тем более, что во главе Спарты стоял в это время регент Павсаний, принадлежавший к дому Агиадов, всегда дружественно относившемуся к Афинам и стремившемуся к демократическим реформам в самой Спарте. Приезд Фемистокла в Спарту непосредственно после Саламинского боя был настоящим триумфом; спартанцы, скупые на почести и враждебные к иностранцам, не только дали ему оливковый венок, но и наградили его лучшей в Спарте колесницей; до границы провожал его отборный отряд из трехсот спартиатов. Это был, как говорил Геродот, «единственный человек, которого так провожали спартанцы». Вряд ли Фемистокл приезжал в Спарту только за этими почестями: несомненно, в переговорах между ним и группой Павсания были намечены принципы совместных дальнейших действий. Но проводимая Павсанием политика потерпела вскоре неудачу в Спарте, и эти планы не могли быть осуществлены.
Подобно тому как в материковой Греции сами же греки, борясь между собой, призвали на помощь персов (например, Клисфен в Афинах), так и в Сицилии вмешательство карфагенян в греческие дела произошло по просьбе самих же греков. Ко времени Саламинской битвы наиболее сильными государствами Сицилии были Сиракузы, где правил Тиран Гелон, и Акрагант, где правил его тесть, Тиран Ферон. Ферон пытался покорить Гимеру, на северном берегу Сицилии. Ферону, наконец, удалось изгнать Тирана Терила из Гимеры; будучи изгнанным, тот обратился за помощью к карфагенянам, бывшим в тайном союзе с Ксерксом. Сильное карфагенское войско под начальством Гамилькара, сына Магона, пришло на помощь Гимере. Карфагенянам противостояли войска Гелона и Ферона. На стороне карфагенян сражалось и одно из могущественных греческих государств запада — Кирена. В этой битве при Гимере, точная дата которой неизвестна, карфагеняне потерпели поражение.[180]
4. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА НАД ПЕРСАМИ
Зиму 479 г. войско Мардония провело в плодородной Фессалии. С наступлением весны 479 г. греческий флот под предводительством спартанского царя Леотихида вышел в море. Афинскими кораблями командовал Ксантипп, отец Перикла. Ионийские греки (вернее, враждебные персам группировки в ионийских городах) звали греческий флот в Малую Азию, чтобы помочь грекам освободиться от персидской власти. Но пока войска Мардония стояли в Греции, было слишком рискованно отводить флот так далеко от берегов Эллады и подвергать риску самое его существование. Поэтому греческие полководцы пошли по компромиссному пути и стояли с флотом в Делосе, на полпути между Грецией и Малой Азией.
Персы также прекрасно понимали, что после Саламинского боя быть уверенными в победе они никак не могут, но они знали и то, что им сочувствует ряд греческих государств и что даже в государствах, враждебных им, есть сильные персофильские группировки. Геродот, как мы уже видели, указывал на то, что в ряде случаев беднота была на стороне персов, а среди этой бедноты особенно популярны были демократические Афины. Однако как раз здесь беднота ориентировалась по-иному: Афины были в это время в тесном союзе со Спартой. Для персов поэтому было особенно важно оторвать Афины от Спарты и ценой любых уступок перетянуть их на свою сторону. Это казалось вполне осуществимым потому, что афиняне уже вернулись за это время в Аттику, начали восстанавливать свои дома и хозяйства, и новое нашествие персов было бы для них особенно тяжелым; вдобавок в Афинах была сильная партия, стоявшая за мир с персами. Мардоний послал в Афины сражавшегося на его стороне македонского царя Александра I с выгодными для афинян предложениями. Александр был очень подходящим для этой роли человеком, так как он до этого времени был в дружественных отношениях и с Афинами (несомненно, афиняне уже получали в это время строевой лес из Македонии). Афинянам предложены были такие условия: они получают назад свою землю и независимость и заключают равноправный союз с Персией; храмы и все то, что было истреблено, персы обязуются восстановить за свой счет. Наконец, персы обещали афинянам присоединить к их территории и другие области, если они того пожелают. Как ни заманчивы были эти условия, наиболее дальновидные афиняне не могли на них пойти; для Афин, как для государства, ввозящего хлеб, при античных международных отношениях господство на море и обладание проливами было насущной необходимостью. С другой стороны, было ясно, что если персы овладеют всей Грецией, то обещания, данные ими афинянам, потеряют всякую цену. Победа над персами, ставшая теперь при известном напряжении сил вполне осуществимой, обещала гораздо более выгодные перспективы. Поэтому миссия Александра не имела успеха.
180
Античная традиция чрезвычайно преувеличила значение этой битвы, так как она была прославлена Пиндаром, придворным поэтом сицилийских тиранов, а оды Пиндара были чрезвычайно популярны в Греции. Была даже сочинена легенда, будто сражение при Саламине и сражение при Гимере произошли по воле богов в один и тот же день. С другой стороны, нет основания не доверять сообщению о том, что карфагеняне выступили по соглашению с персами.