Завоевание фракийского побережья и Скироса
Кимон был прирожденным воином: подобно спартанцам он считал войну своей стихией. Но, конечно, он и не думал о войне с обожаемой им Спартой: его победа над Фемистоклом, стоявшим за мир с Персией, означала открытие новых военных действий против персов. Фракийское побережье, столь близкое сердцу Кимона, оставалось еще в руках персов, и это очень мешало снабжению афинян македонским лесом. Уже в 476 г. Кимон выплывает с флотом к фракийскому побережью, завоевывает ряд мелких пунктов и после долгой осады захватывает главное укрепление персов во Фракии Эйон в устье реки Стримона.[190] В районе реки Стримона лежали серебряные рудники, поэтому захват Эйона был особенно важным делом.
Из Фракии Кимон вывез огромное количество богатств и прежде всего рабов. Затем Кимон направился против острова Скироса, жители которого занимались пиратством и делали опасной торговлю на Эгейском море. Одним из официальных поводов для нападения на Скирос было также то, что по преданию на Скиросе когда-то был убит афинский царь Тезей, бежавший сюда из Афин. Теперь афиняне шли мстить за смерть Тезея. Кимон взял остров, выселил из него всех жителей и поселил здесь афинских клерухов. Затем, следуя «указанию богов», он разыскал на Скиросе «кости Тезея» и перевез их в Афины, где все население встретило их с большим торжеством.
После всех этих успехов Кимон возвратился домой с массой сокровищ и рабов. Его встретили с торжеством, в честь его даже поставили особые столбы (гермы) с почетными надписями.
Битва при Евримедонте
Эти успехи дали возможность Кимону задумать и выполнить новую большую морскую операцию. Это было приблизительно в 468 г. Большая эскадра афинян и их союзников нанесла поражение персидскому флоту в устье реки Евримедонта в Памфилии. Персы высадились на берег и укрепились здесь, но и греки высадились вслед за ними и нанесли им поражение также и на суше. После этого афиняне выплыли в море и разбили финикийскую эскадру, шедшую на помощь персам. В общей сложности было уничтожено около 200 персидских кораблей.[191]
Покорение малоазийского побережья
Только после битвы при Евримедонте началось покорение малоазийского побережья в более широком масштабе. В это время персам еще принадлежали все города Троады и Эолиды, города на фракийском Херсонесе (покорены только в 465 г.) и часть городов на азиатском берегу Геллеспонта (например, Сигей, Лампсак). Несмотря на то что на море хозяйничали афиняне, ряд городов, лежащих далее к югу и впоследствии плативших форос афинянам (Гриней, Мирина, Эрифры, Колофон, Эфес, Миунт, Фаселид, а также дорийские города Карии и Ликии), в это время еще принадлежали персам; греческие же города, лежащие несколько дальше от берега, как, например, Пергам, Гамбрий, Магнесия на Меандре, оставались персидскими еще и в течение всего V в. В ряде городов, присоединенных в 70-х годах к Афинскому союзу, симпатии большинства населения были на стороне персов, и их удавалось подчинить только силой. Действительно, подчинение Персии открывало этим городам большой внутренний рынок; с другой стороны, персы не оказывали давления на внутреннее устройство греческих городов и довольствовались уплатой дани. Насколько сильны были симпатии к Персии во многих из этих городов, видно из следующего. Фаселид был накануне битвы при Евримедонте осажден Кимоном, но «фаселиты отказались впустить его в город и не желали отлагаться от персов» (Плутарх, Кимон, 12); только под влиянием хиосцев они решились на этот шаг. Когда вскоре после битвы при Евримедонте афинянам удалось присоединить к себе ионийские Эрифры, сторонники враждебной афинянам партии бежали к персам. Опасность отложения Эрифр к персам оказалась настолько большой, что здесь пришлось оставить афинский гарнизон и коменданта (фрурарха); как следует из надписи с текстом афинского декрета (IGP10), эрифрейцам запрещалось изгонять кого бы то ни было и позволять вернуться бежавшим к персам без разрешения афинского народа. У них был организован совет по афинскому образцу, члены его, выбранные по жребию, утверждались афинскими разъездными наблюдателями (епископами) и комендантом. Впрочем и в городах, вошедших с самого начала в союз в качестве равноправных союзников, господство афинян ощущалось не менее тяжело: именно в этих городах раньше всего имели место попытки отложиться от Афин, что означало на практике отложиться к персам. Мы говорили уже об отложении Наксоса.
190
Начальником над гарнизоном крепости был перс Богес. Кимон предложил ему сдать крепость и удалиться невредимым в Персию, но Богес отклонил это предложение и героически держался до последней крайности: «Наконец, когда съестных припасов в крепости больше не было, он велел соорудить большой костер, умертвил детей, жену, наложниц и бросил их в огонь, потом все золото и серебро, которое было в городе, бросил с крепости в Стримон и, наконец, сам прыгнул в огонь» (Геродот. VII, 107).
191
Плутарх (Кимон, 13) видел в битве при Евримедонте конец борьбы с Персией и непосредственно после этой битвы помещает Кимонов мир, по которому Персия якобы отказалась от власти над малоазийскими греками. Но Плутарх несомненно ошибается: его источник Каллисфен имел, очевидно, в виду не события 468 г., а Каллиев мир 447 г. Каллисфен указывал, что мир 447 г. фактически соблюдался уже с 468 г., так как корабли Эфиальта (ранее 460 г.) и Перикла выплывали в море, не встречая персидских кораблей; Плутарх отнес поэтому мир с Персией к 468 г.