4. ПОЛИТИЧЕСКИЕ «ПАРТИИ»
Противники Перикла
При чтении Фукидида получается впечатление, что смерть Перикла была концом целой эпохи, что с 443 г. до этого момента никакой партийной борьбы в Афинах не было; вследствие заслуженного авторитета Перикл единовластно руководил политической жизнью Афин, и народные массы слепо следовали за ним; ни один представитель торгово-ремесленных групп не появляется на поверхности общественной жизни до смерти Перикла. Однако это представление неправильное. Уже говоря о событиях 450—446 г., Плутарх («Перикл», гл. 20) указывает на две группы, противодействовавшие Периклу: одни стремились возобновить войну с Персией, «захватить Египет и вызвать восстания в приморских владениях царя», другие лелеяли планы захвата Сицилии, Этрурии и Карфагена. Само собой разумеется, что первая программа предполагала мир и дружбу, а вторая — войну с пелопоннесцами. Сам Перикл противостоял обеим группам.
Перед началом и в начале войны, как мы узнаем из отрывка комедии Гермиппа,[249] радикальная группа, возглавляемая Клеоном, уже открыто нападает на Перикла, обвиняя его в недостаточно энергичной военной политике:
Неправы, впрочем, и те ученые, которые считают концепцию Фукидида насквозь тенденциозной и неверной. Периклу благодаря его огромному авторитету удавалось в течение ряда лет, искусно лавируя между борющимися партиями, находить некоторую равнодействующую и вести народные массы по среднему пути. За ним в последние годы его правления уже не стояла сколько-нибудь значительная группа; выдвигавшаяся им компромиссная программа была его программой, и в этом смысле Фукидид прав, говоря, что «не столько народная масса руководила им, сколько он ею». Влияние Перикла держалось благодаря его исключительному авторитету и уважению к нему; после его смерти сразу же вышли наружу резкие разногласия между борющимися партиями. Фукидид поэтому неправ, когда видит причину вспыхнувшей борьбы в эгоизме, честолюбии, корыстолюбии или недостаточной одаренности сменивших Перикла вождей.
Какие же группы боролись между собой в последние годы жизни и после смерти Перикла? Обычно на это дается трафаретный ответ: «демократы» и «олигархи». Этот ответ неверен не только потому, что «демократия» — термин, расплывчатый и менявший свое значение в разные эпохи; что слова «олигарх» и «демократ», правильно выражавшие в первой половине V в. устремления обеих партий, продолжали оставаться в употреблении и позже, когда водораздел между партиями давно переместился, и партии стали отличаться друг от друга совсем по иным признакам. Если демократы в эпоху Солона были революционерами, а в эпоху Клисфена — либералами, то во время Перикла они стали поклонниками существующего строя, ибо теперь они уже не добивались дальнейших реформ, но и не допускали, чтобы кто бы то ни было покушался на уже завоеванное. Теперь все стали «демократами», поскольку всем приходится исходить, как из непреложного факта, из существования демократии. Олигархи теперь — ничтожная кучка политических преступников, предателей родины; единственное, что они могли делать — это шептаться на тайных собраниях, интриговать и пытаться проводить «своих людей на государственные должности».
Обе борющиеся партии были в разбираемое нами время, если угодно, демократическими в политическом смысле, ибо деление идет не по политической, а по экономической линии. Неизвестный автор трактата «Афинская полития», на немногих страницах рассказывающий нам об афинском демосе больше, чем Фукидид во всем своем труде, не оперирует уже противопоставлением «демократов» «олигархам» (hoi polloi — hoi oligoi); он противопоставляет demos («простой народ»), kakoi («худых людей»), poneroi («тружеников» или «подлых», по-гречески это слово имело оба смысла) «порядочным людям» (chrestoi), он противопоставляет «бедняков» (penetes) «богатым и земледельцам» (plousioi kai georgountes); очевидно земледельцы в его время, как правило, были зажиточными людьми, и их интересы в основном совпадали с интересами богатых.
«Партия Пирея»
Мы будем называть обе борющиеся партии так, как их часто называли современники в конце V в. (ср. например, Аристотель, Политика, V, 2, 12; Лисий, 34, 1): «партией Пирея» (hoi ek tou Peiraios) и «партией города» (hoi ek tou asteos). «Партия Пирея» или, что то же, партия Клеона, выставила своим лозунгом защиту интересов городской бедноты. Неизвестный автор «Афинской политии» считает афинский государственный строй, в том практическом осуществлении, которое ему придала эта партия, проведенным с крайней последовательностью господством уличной бедноты. «Что касается афинского государственного устройства, — говорит он, — то я не одобряю того, что афиняне выбрали нынешний образ правления; не одобряю потому, что, избрав этот образ правления, они благо простонародья поставили выше блага порядочных людей... но, поскольку принятие ими этого устройства — совершившийся факт, я считаю необходимым показать, как им удается вполне последовательно проводить этот образ правления... и насколько естественно, что здесь беднота и простонародье претендуют на большее влияние, чем знатные и богачи: ведь люди из простонародья поставляют из своей среды корабельный экипаж, и таким образом они причина могущества государства... Именно тем, что афиняне всегда и во всем отдают предпочтение людям простого происхождения, бедным и низким перед порядочными гражданами, они спасают демократию. Если бедняки, простонародье и вообще худые люди пользуются благосостоянием, и таких людей становится много, то, конечно, демократия от этого усиливается; если же процветают богатые и порядочные люди, то простонародье усиливает таким образом своих собственных врагов. Ведь во всякой стране порядочные люди враждебны всякому демократическому устройству. В самом деле, если бы правом выступать публично и быть членом совета пользовались только порядочные люди, то это было бы, конечно, на благо им подобным, но во вред простонародью; ныне же, когда с речью может выступить любой низкий человек, он придумывает то, что на благо ему самому и подобным ему. Мне могут возразить: откуда может подобный человек знать, что полезно для него и для простонародья? Афиняне смотрят на это иначе: они считают, что невежество и порочность этого человека, соединенные с благожелательностью к простонародью, полезнее (для этого простонародья), чем вся добродетель и мудрость порядочного человека, соединенные с враждебностью к черни».
249
Это — тот же Гермипп, который незадолго до начала войны возбудил против Аспасии процесс по обвинению в сводничестве (Плутарх, Перикл, 32).