Вожди враждебной им «партии города» по большей части происходили из знати, но были не в меньшей мере «деловыми людьми»: они были (если можно исходить из скудных свидетельств) не «продавцами», а «ростовщиками». Уже олигархический противник Перикла Фукидид из Алопеки, как мы говорили выше, был крупным ростовщиком, причем любопытно, что жертвами его эксплуатации были афинские союзники — эгинцы, которых он, по сообщению анонимного биографа, окончательно разорил. Люди этого же круга возглавили теперь и новую партию «города». Никий, главный противник Клеона, владел 100 талантами (около 300 000 золотых рублей), большей частью в наличных деньгах, и 1000 рабами; он занимался ростовщичеством и отдачей рабов в аренду в рудники. Большим поклонником Никия был историк Фукидид, считавший, что из всех эллинов его времени «Никий менее всех заслуживал казни, ибо во всем своем поведении следовал установленным принципам благородства». К конституции 411 г., отменившей вознаграждение за исполнение государственных должностей и ограничившей круг полноправных граждан лицами, владеющими тяжелым вооружением, т. е. осуществившей чаяния этой партии, Фукидид относится с большим энтузиазмом, заявляя, что это «наилучший государственный строй — на его, по крайней мере, памяти» (VIII, 97). Значит и Фукидида мы вправе причислить к этой же группе, а нам известно, что и он, как и Никий, был очень богатым человеком (aner pachys, «толстосум», как его называет Аристофан), и владел, как и Никий, участками в рудниках. В этих случаях владелец не был организатором рудничного предприятия — это была чисто финансовая операция, состоявшая в отдаче в наем рабов. Итак, занятия руководителей «партии города», поскольку они нам известны, состояли прежде и чаще всего в ростовщичестве и сдаче рабов в аренду; наряду с этим они, как аристократы, владели земельными участками.
Радикализм богатых вождей пирейской партии во внутренней политике объясняется скорее всего тем, что их потери на налогах, обложениях и т. д. с лихвой возмещались той выгодой, которую доставляли им внешняя политика их партии и возможность соответственно увеличению обложения повышать цены на производимые и продаваемые ими товары. Они были в основном оптовиками и сбывали свой товар мелким рыночным торговцам, преимущественно метэкам, негражданам. Все возмущение населения дороговизной и спекуляцией товарами им удавалось искусно направлять на этих несчастных лавочников, как мы видим из речи Лисия «О хлебных торговцах». Если земельное имущество, богатые жилища, одежда и драгоценности аристократов вследствие их широкого образа жизни были легко учитываемы — это было «явное имущество» (ousia phanera), и его легко было соответственно обложить, то вожди пирейской партии, выходцы из низов, привыкли жить скромно, их деньги лежали в значительной мере в заморской торговле и вообще в товарах, являясь «неявным имуществом» (ousia aphanes), которое учесть было труднее; поэтому политика государственного кормления демоса затрагивала их карманы в меньшей мере, чем карманы их политических противников.
Таким же образом можно объяснить и разницу в отношении руководства той или другой партии к союзникам. Запрещение ввоза хлеба и ряда других товаров куда бы то ни было, кроме Афин, торговые пошлины, обязанность союзников являться по ряду дел в Афины и т. д. были, конечно, в высшей степени выгодны афинским торговцам и ремесленникам, так как ставили их в более выгодные условия, чем их конкурентов в союзных городах. Им же был выгоден и форос, между прочим, и потому, что, как справедливо замечал Аристофан, только часть его шла на кормление народа, а немалая доля попадала и в карманы вождей демократической «партии Пирея», стоявшей в это время у власти. Вожди «партии города» не были заинтересованы во всех этих мероприятиях и поэтому могли без вреда для своего кармана в демагогических целях агитировать против этих мер.
Но отсюда не следует, что они были врагами эксплуатации союзников вообще. Фукидид, будучи чрезвычайно добросовестным и точным историком, сохранил нам замечательные слова одного из вождей крайних олигархов Фриниха (VIII, 48, 6) «Союзники уверены, что так называемые kaloi kagathoi (олигархи) доставят им не менее неприятностей, чем демократы, так как они советуют народу и приводят в исполнение те суровые меры, из которых они, главным образом, извлекают пользу для себя. Быть под властью таких людей значило бы для союзников подвергаться без суда казням и насилиям, тогда как демократия служит прибежищем для них и уздою для олигархов. Он, Фриних, наверное знает, что (союзные) государства, наученные самим опытом, думают именно таким образом». Фукидид не стал бы, конечно, вкладывать эти слова в уста вождя олигархов, если бы дело действительно не обстояло так. Олигархи также были заинтересованы в выжимании соков из союзных городов, но другими путями. Каковы были эти пути, видно из устава II Афинского морского союза, ставившего своей специальной целью устранить несправедливости по отношению к союзникам, имевшие место в первом союзе. Кроме запрещения взимать форос, высылать гарнизоны и клерухии, вмешиваться во внутренние дела союзников и т. д., здесь специально оговорено, что в союзных городах афиняне не могут ни покупать недвижимость, ни давать деньги под залог недвижимости. Наоборот, в договоре с Халкидой, заключенном в 446 г., специально оговаривается, что халкидяне не могут облагать налогами тех, кто платит налоги в Афины или освобожден от них в Афинах, т. е. афинян и метэков, переселившихся из Афин. Если сопоставить с этим приведенное выше сообщение о ростовщических операциях Фукидида из Алопеки, то можно, по-видимому, прийти к выводу, что люди этой группы эксплуатировали союзников преимущественно тем же способом, каким впоследствии римские сенаторы провинциалов, т. е. путем ростовщичества, путем отдачи в рост денег под залог имущества, пользуясь тем, что суды были в их руках; при этом либо они сами переселялись на время в союзные города, либо действовали через своих клиентов — метэков. Вполне возможно, что радикальная демократия именно в целях борьбы с этими злоупотреблениями запрещала (например при выводе клерухий в Митилену в 427—426 г.) принимать участие в клерухии богатым гражданам; если бы эта мера объяснялась просто стремлением уменьшить конкуренцию для граждан-бедняков, то непонятно было бы, почему в клерухии могли принимать участие метэки, но не могли пентакосиомедимны и всадники.[250]
250
См. мою статью «Эксплуатация афинских союзников» (Вестник древней истории. 1947. № 2. С. 13—27).