Интересно отношение Еврипида к религии. В пьесе «Беллерофонт» (дошедшей до нас только в отрывках) Беллерофонт говорит:
Беллерофонт решает сесть на Пегаса, крылатого коня, и полететь на небо, чтоб посмотреть, существуют ли те боги, о которых рассказывают предания. Для этого он летит на небо, но падает с высоты и разбивается. Перед смертью он признает, что боги существуют.
В трагедиях Еврипида впервые был высказан знаменитый принцип, который проник в основы раннехристианской проповеди: «не согрешишь — не покаешься».
«Чистые» герои, не совершающие ошибок и прегрешений, чужды Еврипиду. Таков смысл трагедии «Гипполит», поставленной в 428 г.
Гипполит — сын афинского царя Тезея, женившегося на молодой прекрасной девушке Федре. Гипполит поклоняется богине-девственнице Артемиде, исповедует орфико-пифагорейское учение, носит белые, незапятнанные одежды. Федра, увидев Гипполита, влюбляется в него; няня Федры рассказывает ему о любви своей хозяйки. Гипполит с негодованием отвергает любовь мачехи.
Тайна Федры раскрыта, и честь заставляет ее покончить самоубийством. Чтобы отомстить гордому юноше, она пишет записку, что Гипполит пытался ее обесчестить и потому она кончает самоубийством. Тезей проклинает сына, Гипполит погибает, но тут является Артемида и сообщает Тезею истину.
Еврипид не на стороне Гипполита. Он порицает тех, кто хочет оставаться чистым, и устами кормилицы заявляет, что тот, кто не хочет знать искушения, — недостойный гордец.
Ряд ученых держался того взгляда, что развязка пьес Еврипида была продиктована ему античной цензурой, что он сам якобы сочувствовал тем крайним течениям, о которых говорится в его пьесах, и что Аристофан не без основания поносил его.
Этот подход неверен. Если внимательно изучить творчество Еврипида, то видно, что крайние взгляды вложены им в уста детей, рабов и других «неосмысленных» существ, тогда как наиболее резкие доводы против крайних учений он вкладывает в уста самых симпатичных зрителю героев, например древнего афинского царя Тезея.
Для понимания дальнейшего творческого пути Еврипида необходимо учесть длительную и глубокую эволюцию, которую ему пришлось пройти. Еврипид — поэт кризиса старой полисной идеологии, ломки старого мировоззрения и лихорадочных исканий новых путей. Внешние и внутренние события в жизни Греции эпохи Пелопоннесской войны находили яркое отражение в его творческом пути, и ход этих событий резко влиял на смену его настроений.
В разбираемый нами первый период своего творчества, примерно совпадающий с Архидамовой войной, поэт особенно живо интересуется новым софистическим движением и теми вопросами, которые оно подняло, и одновременно сочувствует внешней политике демократической партии.
В замечательных трагедиях «Медея» (431 г.) и «Алкеста» (438 г.) Еврипид изображает столкновение новой индивидуальной нравственности со старой — коллективной, новых обычаев с прежними, поднимает вопрос о праве человека на любовь.
Ту репутацию опасного вольнодумца, которой Еврипид пользовался особенно среди единомышленников Аристофана, он снискал себе именно в эту пору. Репутация эта, однако, вряд ли справедлива, так как вольнодумные мысли Еврипид обычно декламирует со сцены для того, чтобы опровергнуть их в дальнейшем ходе действия. В этом отношении поучительна ярко-антисофистическая тенденция Еврипидовой драмы другого поэтического жанра — драмы сатиров[254] «Киклоп», поставленной на сцене, вероятно, в 424—423 гг.[255] Здесь учения софистов подвергаются прямому издевательству — мораль софиста оказывается моралью людоеда. В «Киклопе» изображено пребывание Одиссея в Сицилии и его встреча с одноглазым киклопом Полифемом. Подобный рассказ есть и в «Одиссее», но у Еврипида людоед Киклоп оказывается философом-софистом самого нового толка: он излагает, например, теорию, по которой высшим благом на свете является богатство, все остальное — болтовня и побрякушки: единственный бог — это человеческое чрево, никаких других не существует.
254
Драма сатиров представляет собой средний жанр между комедией и трагедией. Хор этой драмы состоит из козлоногих сатиров (античных леших), которым приписывалась похотливость и трусость; корифей хора — пузатый старик Силен. Комедия сатиров ставилась после трагической трилогии с целью развеселить зрителей; она была чужда разнузданности, личной и политической инвективы, свойственной комедии, но шла в веселых тонах и имела счастливую развязку.