Постепенно Консервативная партия начала «обретать свою прежнюю форму». К тому небольшому преимуществу, которое она имела в 1891 г., прибавились победы на дополнительных выборах, проводившихся в 1892 г. в нескольких округах, — эти выборы были навязаны Либеральной партией, надеявшейся, как оказалось тщетно, получить выгоду от скандала с Ланжевеном. К 1893 г. Томпсон и другие члены Консервативной партии имели в парламенте достаточное большинство, составлявшее около шестидесяти голосов. Несмотря на ожесточенные религиозные трения между католиками и протестантами, столь типичные для конца 1880 и 1890-х гг., терпение, ум и здравый смысл Томпсона помогли стране обрести новое ощущение себя.
Однако в декабре 1894 г. он внезапно умер в Виндзорском замке через час после того, как был приведен королевой Викторией к присяге в качестве члена Тайного совета Британской империи. Через две недели после его смерти Судебный комитет Тайного совета в Лондоне принял решение, которое потребовало от склонного к колебаниям нового правительства Маккензи Боуэлла того, что было для него страшнее чаши с ядом, — действий. Причем решать надо было запутанный, трудный, вызывавший бурю эмоций вопрос о школьном обучении в Манитобе.
Решения этой проблемы, по крайней мере такого, которое бы удовлетворяло обе стороны, не существовало. С одной стороны, нужно было учитывать позицию правительства провинции Манитоба с его неистовыми протестантскими настроениями, а с другой — позицию Римско-католической церкви, которую представлял архиепископ Сен-Бонифаса Александр-Антонэн Ташэ (в прошлом наставник Риэля) и его более радикально настроенный преемник Аделяр Ланжевен. Сам по себе вопрос не был сложным и заключался в следующем: должно ли право на отдельные школы, предоставленное католикам Манитобы в 1870 г., сохраняться спустя двадцать лет? Являлись ли конституционные права постоянными или их можно было аннулировать последующим законодательным актом? В 1890 г. протестанты Манитобы полагали, что большинство могло отменять прежние решения и какие бы права ни были даны в 1870 г., в 1890 г. большинство может аннулировать их. Обе стороны занимали совершенно непримиримые позиции. Решить эту проблему было невозможно, как невозможно извлечь квадратный корень из минус единицы, — и ни одна из сторон не хотела пойти на компромисс. Поэтому по обоюдному согласию этот вопрос был передан на рассмотрение суда; депутаты обеих партий федерального парламента считали, что туда нужно обратиться как можно скорее и это самое лучшее решение. К сожалению, в конце концов, суды вынесли противоречивые решения, особенно это касалось решения суда последней инстанции — Судебного комитета Тайного совета в Лондоне. Это решение гласило, что, во-первых, Манитоба имела право отменять законы, касающиеся католических школ; во-вторых, за католиками Манитобы признавалось право подать апелляционную жалобу правительству доминиона, с тем чтобы восстановить аннулированные таким образом законы. Это было удивительное решение, как будто специально призванное перессорить оба правительства — Манитобы и Канады. Провести его в жизнь было не под силу ни одному премьер-министру, не говоря уже о таком слабом, тщеславном и заурядном старике, каким был сэр Маккензи Боуэлл. В конечном итоге на выборах 23 июня 1896 г. правительство доминиона лишилось поддержки сначала в Манитобе, а затем и в масштабах всей Канады. Боуэлл и его сторонники проиграли Уилфриду Лорье, который сравнивал себя с путником из басни Эзопа[314]: он заставит Манитобу пойти на компромисс с помощью здравого смысла. Однако сделать это, как оказалось, было трудно даже Лорье.
То, что объединяло и до сих пор объединяет канадцев, не менее важно, чем то, по поводу чего их мнения расходятся. Как показал вопрос школьного образования в Манитобе, англо- и франкоканадцы воспринимают себя совершенно по-разному, и эти расхождения во взглядах нельзя игнорировать.
Действительно, в конце XIX в. четыре или пять поколений отделяло франкоканадцев от Завоевания 1760 г., однако для народной памяти это не очень большой срок. В 1880-х гг. поэт и драматург Луи-Оноре Фрешетт вспоминал, как в 1855 г., когда ему было пять лет, они с отцом смотрели на «Ла Каприсьёз» — первый французский военный корабль, который вошел в реку Св. Лаврентия впервые почти за сто лет. Показывая на развевавшийся на гафеле французский флаг, отец говорил со слезами на глазах: «Это твой флаг, мой сын! Вот откуда ты родом!»
314
Речь идет о басне Эзопа «Ветер и солнце». Мораль басни гласила: «Лаской почти всегда добьешься большего, нежели грубой силой». Цит. по: Басни Эзопа. СПб., 2009. См.: URL: bibliotechka.ucoz.com/publ/klassicheskaja/literatura/basni_ehzopa/veter_i_solce/61-1-0-603. В речи от 8 октября 1895 г. по вопросу школ Манитобы Лорье впервые использовал термин «sunny way» («солнечный путь»), подразумевая переговоры, компромисс и т. д., в противовес «forced legislation», т. е. «принудительному закону».