Хотя Сифтон родился в Онтарио, юношей он переехал на Запад. Успешная карьера его отца в сочетании с собственными достижениями убедили его в том, что потенциал канадского Запада безграничен. Однако реализовать этот потенциал можно было только превратив покрытые травой прерии в возделанные поля, где росли зерновые. Для этого нужны были люди. Поработав в 1890-х гг. в правительстве провинции Манитоба, в 1896 г. Сифтон перешел в федеральный кабинет министров, став представителем Запада в кабинете «всех талантов» Уилфрида Лорье. В этом кабинете не было более энергичного, самостоятельно мыслящего или честолюбивого человека, чем Сифтон, кроме разве самого Лорье. Когда в 1905 г. Сифтон ушел из правительства, не сойдясь характером с Лорье, у него было несколько достижений, и самое главное из них — иммиграционная политика. Нельзя сказать, что Сифтон создал в этой сфере что-то новое, потому что он следовал общему курсу, выработанному его предшественниками. Его заслуга была скорее в том, что он вложил в это дело энергию и организаторские способности. Сосредоточив власть в своих руках, Сифтон набрал совсем новую группу чиновников, в большинстве своем либералов с Запада, которые были убеждены в том, что Канада, и особенно ее западная часть, является землей обетованной. Сифтон воспользовался Законом о гомстедах (1872), предлагавшим новым поселенцам 160 акров (65 га) целины с преимущественным правом на покупку еще четверти секции (640 акров) в обмен на регистрационный взнос в 10 долл.[338] После этого он разослал агентов и наводнил рекламой Великобританию, США и континентальную Европу.
Великобритания, традиционно служившая источником иммиграции, продолжала им оставаться: более трети всех тех, кто приехал в Канаду до 1914 г., были британцами. Однако эти люди имели существенно меньше земледельческого опыта, чем иммигранты из США или континентальной Европы. Это была самая разношерстная публика — от обедневших аристократов колонии Барра[339] в Саскачеване, попытавшихся в 1902 г. основать там маленькую Британию; детей-сирот, спонсируемых доктором Барнардо[340] и другими менее известными организациями; до представителей низших слоев среднего класса и рабочих, не хотевших жить в британском обществе с его резко очерченными классовыми границами. В то время как колония Барра была основана исходя из нереалистичных ожиданий ее лидеров, многие британские иммигранты стали успешными фермерами. Другая часть иммигрантов считала, что новая сельская жизнь предъявляет слишком высокие требования, фермы слишком изолированы друг от друга, а климат чересчур суров. Некоторые из них вернулись домой; очень небольшую часть депортировали из-за нарушений закона; третьи потянулись в небольшие городки и крупные центры, где нашли работу в промышленности или в качестве домашней прислуги. Хотя в некоторых объявлениях встречалась приписка «англичан на работу не берем», так как некоторые работодатели считали, что англичане слишком требовательны или высокомерны, большинство британцев вписалось в новое общество относительно легко. Британским иммигрантам, так же как и перебравшимся из США, помог ассимилироваться их культурный багаж, и они в числе первых вошли в костяк канадского общества.
Принципиально новым моментом иммиграционной политики Сифтона были скоординированные усилия по привлечению поселенцев из континентальной Европы, и особенно из Восточной Европы. Хотя до 1896 г. в Канаде имелись небольшие поселения меннонитов и исландцев, только в начале XX в. удалось найти и переправить в страну большое количество людей, не говорящих по-английски. В эту группу входили немцы, скандинавы, австрийцы, а также немногочисленные франкоговорящие переселенцы из Бельгии и Франции. Однако больше всего среди всех них выделялись люди, называвшиеся «русинами». Эти иммигранты, говорившие на славянских языках, были в большинстве своем крестьянами, известными как «люди в овчинных тулупах»; они происходили из польской части Австро-Венгерской империи и России. В конце концов, их большая часть стала называть себя «украинцами». Поощряемые агентами Сифтона, которым было поручено искать потенциальных поселенцев, имевших опыт ведения сельского хозяйства, крепкие спины и плодовитых жен, они поселились в довольно однородных по своему этническому составу общинах около Дофина (Манитоба) и Йорктона (Саскачеван), а также в районах вокруг Эдмонтона[341].
339
340
341
Иммиграция из Галиции, Подкарпатья и Буковины в Канаду на рубеже XIX — ХХ вв. была не только результатом политики Сифтона, но и следствием неблагоприятной социально-экономической ситуации в этих областях Австро-Венгрии, а также дискриминации по национальному и конфессиональному признаку, которой часто подвергалось восточнославянское население Габсбургской империи.