В сущности, волнения, хотя и не такие масштабные, как мятеж в Реджайне, происходили в каждом городе. Городская полиция Торонто усердно проверяла любые сведения о подозрительных действиях, особенно если в них участвовали университетские профессора. Встревоженные власти часто действовали поспешно, объясняя необходимость контроля растущей коммунистической угрозой. Арест и тюремное заключение главных лидеров Коммунистической партии Канады в 1931 г. и последовавшее за этим покушение на руководителя партии Тима Бака в тюрьме Кингстона[401] только укрепили подозрение в том, что «железная пята», по выражению премьер-министра Беннетта, была единственно возможным ответом правительства на социальное недовольство, порожденное Великой депрессией.
Впрочем, в эти беспокойные годы происходили и другие события, не связанные с подстрекательством коммунистов, на которые правительство реагировало враждебно. Почти в каждой провинции попытки создать рабочие союзы, особенно среди неквалифицированных рабочих, или организованные профсоюзами забастовки вызывали сопротивление у работодателей, которых часто поддерживало правительство. Жестокие конфликты происходили на угольных шахтах на острове Кейп-Бретон. В 1931 г. забастовка на шахтах Эстевана в провинции Саскачеван привела к кровопролитию, когда КККП стала стрелять в вышедших на марш забастовщиков. Почти такая же непримиримая борьба развернулась на шахтах Британской Колумбии, текстильных фабриках Квебека и на лесозаготовках и заводах Нью-Брансуика. Однако конфликтом, получившим самую широкую огласку, пожалуй, стал конфликт в одной из новых отраслей промышленности, где новый профсоюз попытался настоять на своих правах. Это случилось в 1937 г. в являвшейся центром автомобильной промышленности Ошаве в провинции Онтарио, когда базирующийся в США Конгресс производственных профсоюзов (КПП) начал кампанию за объединение неквалифицированных рабочих в профсоюз. О репутации КПП и его руководителя Джона Л. Льюиса, особенно о том, что относилось к организации так называемых «сидячих» забастовок, в Онтарио было известно раньше, чем туда прибыли его представители. Лидеры делового мира Онтарио и их единомышленник премьер-министр Митчелл Фредерик Хепберн были полны решимости не допускать КПП в свою провинцию. Хотя в 1934 г. Хепберн был избран как поборник реформ, к новому профсоюзному движению он не испытывал ничего, кроме враждебности. Когда дочерняя организация КПП «Объединенные рабочие-автомобилестроители» (United Automobile Workers) начала записывать рабочих компании «Дженерал Моторс» в профсоюз и затем призвала к забастовке, чтобы добиться его признания, Хепберн объявил, что Конгрессу в Онтарио не место. Когда же Оттава ответила отказом на его призыв ввести КККП для разгрома забастовки, Хепберн организовал свою собственную полицию «сыновья Митча»[402]. Впрочем, компания поняла, что компромисс будет лучшим выходом из сложившейся ситуации, чем ожесточенная борьба, и соглашение было подписано. В итоге, однако, Хепберн укрепил свою позицию во власти благодаря тому, что яростно сопротивлялся деятельности КПП в Онтарио.
Тем не менее, несмотря на волнения рабочих и враждебность бизнеса и правительства профсоюзам, 1930-е гг. не были отмечены большим количеством забастовок и локаутов. Просто безработица в эти годы была слишком высокой, и трудящиеся слишком слабо защищены, чтобы предпринимать радикальные действия, которые могли обернуться потерей их плохо оплачиваемых рабочих мест. Кроме того, рабочих мало привлекали радикальные политические движения, например коммунизм. Некоторые сельские и городские труженики выражали свое недовольство на выборах, либо голосуя против стоявшего у власти правительства, либо оказывая поддержку той или иной новой политической партии. Уже само появление этих фракций свидетельствовало о том, что экономическая и структурная традиционность старых партий уже больше не удовлетворяла значительную часть избирателей.
Политическая жизнь в период волнений
К концу 1929 г., по мере развития Великой депрессии, казалось, что либеральная партия под руководством У.Л. Маккензи Кинга прочно утвердилась во власти. Ни правительство, ни консервативная оппозиция во главе с Р.Б. Беннеттом не считали, что экономический спад требовал принятия каких-то особых мер. Обе стороны предлагали изменить тарифы. Следуя своей традиции, либералы выдвинули предложение скорректировать тарифы, снизив пошлины на одни товары и подняв их на другие. Кроме того, министр финансов Чарльз Эйвери Даннинг заложил в бюджет резервные средства. Справляться с социальными проблемами, вызванными экономическим коллапсом, провинции должны были самостоятельно. Беннетт же в соответствии с традицией своей партии утверждал, что более высокие тарифные стены нужны для сохранения канадского рынка для канадцев, до тех пор пока другие страны, особенно США, не понизят свои тарифы.
401
В ходе обсуждения произошедшего инцидента в парламенте министр юстиции утверждал, что целью покушения было только «припугнуть» Тима Бака. В результате последовавшей за этим общественной кампании он был освобожден.