Выбрать главу

Мюррей взглянул на обратную сторону приглашения и нахмурился. Кажется, не он один телеграфировал из Пномпеня о своем приезде. На обратной стороне было накорябано: «Увидимся на приеме. Дж. Ф.». Мюррей посмотрел на часы – почти пять. Прием в 6.30. Они оставляли ему не так много времени.

– Когда это прислали? – спросил он девушку.

Она пожала плечами, соскользнула со стула, почти исчезнув при этом за стойкой, подошла к юноше и что-то ему шепнула.

– Позавчера, – сказала она вернувшись. – Это принес мосье Джордж.

Мюррей кивнул, стараясь скрыть легкое раздражение. Мюррей собрался заняться в Лаосе своими делами по собственному расписанию, хотя он должен был признать, что дипломатический прием – не самое худшее место для старта. Вьентьян – административная столица Лаоса – был маленьким городком, где для чужака верный способ привлечь внимание – это «лечь на дно». Девушка отошла, чтобы обслужить невысокого человека, который только что вошел в бар и заказал перно. Только Мюррей убрал конверт и подхватил чемодан, как его окликнул странно знакомый голос:

– Мюррей Уайлд? Давненько не виделись!

Мюррей, сощурившись, посмотрел в сторону залитого солнцем входа в бар. Входивший мужчина был маленький и лысый, почти старик, в очках с линзами из горного хрусталя и с седым пушком над ушами. Он говорил и выглядел, как немного опустившийся английский лавочник: в почти белом костюме и в рубашке с раскрытым воротом.

– Простите... – начал Мюррей.

– Наппер, – сказал мужчина, – Хамиш Наппер, выпьем?

– Спасибо, пиво.

Мюррей забрался на табурет и все еще пытался вспомнить, кто же это такой, когда совершенно нетипичным для англичанина жестом мужчина пожал ему руку. Вот тут Мюррей его и вспомнил. Это был ужасный вечер. Чуть больше года назад в саду Британского посольства. Нервы у Мюррея были на пределе, от постоянного недосыпа и выпивки он чувствовал себя совершенно разбитым. Они на пару подпирали дерево и остервенело спорили о войне. Мюррей ссылался на свой недавний опыт и был слеп от злости и виски, старик что-то невнятно тараторил, опираясь на «прожитые годы» и «задний ум». Он пробыл в Индокитае более двадцати лет и теперь занимал какой-то неопределенный пост в Политической секции. Как-то в 1954 году, во время визита Британской миссии в Ханой, Наппер играл в футбол против Хо Ши Мина. Играли девять на девять, Великобритания проиграла, потому что никто в этой команде не осмелился заблокировать президента, боясь сорвать переговоры.

Мюррей вспомнил старика из-за его рук. Сейчас в полутьме бара их прикосновения были особенно неприятны: влажные, распухшие ладони с мягкими подушечками между суставами.

– Так вы все еще здесь? – спросил Мюррей. – Вас не вытолкали?

Наппер издал гортанный смешок и тряхнул головой:

– Наболтали лишнего той ночью. Мне кажется, мы оба были слегка под хмельком. Да, я все еще здесь, хотя пришлось бросить некоторые старые привычки. Скажем так – опять прильнул к бутылке, – он толкнул пустой стакан через стойку в сторону девушки. – На это ушло время, и первые недели были сущим адом. Доктора довели меня до двух папирос в день, но припухлости на руках и ногах еще не прошли.

– Когда вы уезжаете?

– В конце года. К этому времени отслужу полный срок и выйду в законную отставку. Должен сказать, в посольстве чертовски благородны в этом смысле. Даже пошучивают, говорят, что не могут отсылать старый хлам обратно в Королевство. Вредит Службе.

– И что вы будете делать?

– Полная пенсия, бунгало неподалеку от Годалминга, рыбалка. Может, даже напишу мемуары. У меня тут полно историй, – он постучал пальцем по лысине, – от них кое у кого в Уайтхолле волосы встанут дыбом. Вся проблема в том, что, мне кажется, я не смогу этого сделать.

– Полагаю – государственная тайна?

– О, к черту тайны. Просто когда я сажусь и пытаюсь их написать, ничего не могу вспомнить. – Наппер улыбнулся, глядя в бокал, и вдруг спросил:

– А вы что делаете в Лаосе?

Мюррей пожал плечами:

– В-и-В. Высыпаюсь и восстанавливаю силы.

– Я называю это О-и-О. Общение и Опьянение, – Наппер хохотнул и отпил перно. – Работаете над какой-нибудь историей?

– Нет. А что, есть такая? – Мюррей насторожился, вспомнив, что за этим смешным, близоруким и немного грустным лицом скрывается ум, которому от имени Ее Величества доверялись важные и деликатные миссии в этом уголке земного шара. – Есть что-нибудь, о чем я должен знать? – непринужденно продолжил Мюррей. – Вынашивается какой-нибудь переворот?

Наппер покачал головой:

– Они запретили перевороты, вы не знали? «В Лаосе перевороты запрещены». Это официальный правительственный указ.

– Чудесная страна.

– Лучше всех, – сказал Хамиш Наппер. – Вы полюбите ее, смягчает всех, даже русских. Всех, кроме этих проклятых американцев! Везде суют свой нос. Сначала закрыли казино, потому что оно находилось на третьем этаже лицея для девочек. А заведение-то открывалось только вечером. А теперь, вы знаете, что они собираются сделать? Они хотят вынудить правительство запретить марихуану. Только подумайте! Практически единственный основной продукт этой страны, и они хотят его ликвидировать всего лишь потому, что семьи их военных боятся, что их подрастающее отродье – кажется, они называют их подростками – может привыкнуть к «травке». А вы знаете, сколько в американском посольстве в Лаосе военных атташе? 85! 85 чертовых военных атташе! – выкрикнул он, не контролируя себя от злости. – А у нас и у русских только два, официально, – Наппер залпом допил перно.

В бар вошла девушка и направилась к ним. Европейка, высокая и темноволосая, в брюках и военном френче маскировочной окраски. Хамиш Наппер обернулся и поприветствовал ее на безупречном французском, к нему мгновенно вернулось веселое настроение.

– Это Жаки, – представил Наппер, – миссис Жаклин Конквест, – добавил он с меньшим энтузиазмом.

Мюррей и Жаки обменялись рукопожатием. У нее было круглое, симпатичное лицо, спокойное и неулыбчивое.

– Что будете пить? – спросил Наппер на французском.

– Я не могу остаться, – сказала Жаки, всматриваясь в темные углы бара. – У меня кое с кем назначена встреча.

Очки Наппера лукаво блеснули, французская речь оттачивала его манеры и придавала почти хищническую хитрость:

– Следовательно, есть кое-кто еще, не так ли?

На лице девушки появилось отдаленное подобие улыбки, она пожала плечами:

– Tu penses![3] – Жаки повернулась к Мюррею. – До свидания, мистер Уайлд. Пока, Хамиш!

Они смотрели ей в спину, Жаки грациозно перешагнула через водосток и исчезла из виду.

– Кто она такая? – спросил Мюррей, указывая девушке-барменше на пустые бокалы.

– Жаки? Вышла замуж за дерьмо. Ее муж – американский парень по имени Максвелл Конквест – дурацкое имя! – его перевели сюда из Сайгона. Не думаю, что они счастливы. Половину своего свободного времени она проводит, разгуливая кругом, как во сне. Никого она, здесь не искала, просто некуда больше пойти. Она бы не стала здесь с нами пить – ее муженек не одобрил бы этого. Муженек – стопроцентный хороший американский мальчик, принимает душ три раза в день и никогда не поднесет ко рту бокал, если лед не из хлорированной воды. Ублюдок.

– Чем он занимается?

– Шпион. ЦРУ. Почти все время занят тем, что с парнями полковника Бучбиндера из американского соединения вынашивает заговоры против лаосских политиков. Предполагается, что он занимает такую же должность, как и я. Мы не ладим.

– И вы занимаетесь тем же – вынашиваете заговоры?

– Я? Ха! – Наппер снова хохотнул, на этот раз, как показалось Мюррею, слишком легко. – Обычные делишки – такой старой развалине, как я, не доверят что-нибудь серьезное, – он допил и слез с табурета. – И все же вынужден уйти. Правительство Ее Величества зовет!

Наппер вытащил из кармана пачку больших купюр, нежно-розовых и лиловых, каждая по сто кипов, как старые франки, только вместо замков и кардиналов – пагоды и танцующие девушки, и, не успел Мюррей возразить, бросил их через стойку барменше.

вернуться

3

Ты думаешь? (Фр.).