В пять минут десятого Лизи села перед телефонным аппаратом и нашла в справочнике телефон «Гринлаунской клиники». Одарила Дарлу сухой и нервной улыбкой.
– Пожелай мне удачи, Дарла.
– Желаю. Поверь мне, желаю.
Лизи набрала номер. Трубку сняли после первого гудка.
– Здравствуйте, – произнес приятный женский голос. – Это «Гранлаунская восстановительная и реабилитационная клиника», подразделение «Федеральной здравоохранительной корпорации Америки».
– Здравствуйте, меня зовут… – На том Лизи и замолкла, потому что приятный женский голос начал перечислять всех, с кем можно было связаться, перейдя в тональный режим набора номера. Это был записанный на магнитофонную ленту голос. Лизи пробулили.
– Подождите, пожалуйста, пока вам ответят, – закончил приятный женский голос, и его сменила музыка, отдаленно напоминающая мелодию Пола Саймона «Возвращение домой».
Лизи обернулась к Дарле сказать, что она ждет, пока ей ответят, но Дарла ушла, чтобы проверить, как там Аманда.
«Чушь собачья, – подумала Лизи. – Просто не выдержала напря…»
– Доброе утро, это Кассандра, чем я могу вам помочь?
Имя – дурной знак, любимая[48], прокомментировал Скотт, который жил в ее голове.
– Меня зовут Лиза Лэндон… миссис Скотт Лэндон.
За все годы семейной жизни она не больше пяти раз представлялась как миссис Скотт Лэндон и ни разу – за двадцать шесть месяцев вдовства. Однако не составляло труда объяснить, почему она сделала это сейчас. Скотт называл это «разыграть карту славы» и сам не стеснялся ее разыгрывать. Отчасти, говорил он, потому что, разыгрывая ее, чувствовал себя самодовольным говнюком, отчасти – потому что боялся, а вдруг не сработает. Скажем, он прошептал бы на ухо метрдотелю что-то наподобие «Разве вы не знаете, кто я?» – чтобы услышать в ответ: «Non, Monsieur[49] – а кто ты, твою мать?»
Пока Лизи говорила, перечисляя прежние случаи членовредительства и полукататонии старшей сестры и описывая случившееся этим утром, она слышала мягкий перестук клавиш. Когда сделала паузу, Кассандра ввернула:
– Я понимаю вашу тревогу, миссис Лэндон, но в настоящее время в «Гринлауне» нет свободных мест.
У Лизи упало сердце. Она мгновенно представила себе Аманду в крошечной, размером с чулан, палате в Стивенской мемориальной больнице в Но-Сапе, в запачканном едой больничном халате, уставившуюся сквозь забранное решеткой окно на светофор, который регулировал движение автотранспорта на пересечении 112-го и 19-го шоссе.
– Ох. Я понимаю. Но… вы уверены? Речь идет не о «Медикейд» или ином виде страховки… Я буду платить наличными, знаете ли… – Хватайся за соломинки. Прикидывайся шлангом. Когда другое не помогает, предлагай деньги. – Если это имеет значение, – обреченно добавила она.
– В общем-то нет, миссис Лэндон. – Лизи подумала, что уловила холодок в голосе Кассандры, и надежда на успешный исход сошла на нет. – Это вопрос места и договорных обязательств. Видите ли, у нас только…
Лизи услышала какой-то звук, похожий на «бинг». Примерно такой же издавала ее микроволновая печь-тостер, сообщая, что гренки или буррито готовы.
– Миссис Лэндон, вы можете подождать, не кладя трубку?
– Разумеется, если нужно.
Раздался щелчок, и вновь зазвучал Прозакский[50] оркестр, на этот раз наигрывающий мелодию «Шафт». Лизи слушала ее с ощущением нереальности, думая о том, что Айзек Хайс[51], если бы услышал такое, забрался бы в ванну с пластиковым пакетом на голове. На этот раз ожидание затянулось, и Лизи начала подозревать, что про нее забыли (видит Бог, такое уже бывало, особенно когда она пыталась купить билеты на самолет или поменять взятый напрокат автомобиль). Дарла спустилась вниз, взглядом спросила: «Что у тебя? Выкладывай!» Лизи покачала головой, отвечая: «Ничего» и «Я не знаю».
51
Хайс Айзек (р. в 1942) – известный американский музыкант и певец. Выше речь идет о его песне «Шафт 2000».