1233
Пятое лето, Гуй-сы. Весной, в первый месяц, в день Гыншень, нючженьский государь бежал в Гуй-дэ. В день Сюйчен (9-е число) нючженьский главнокомандующий в западной части столицы Цуй-ли, убив главноуправляющих в столице Ваньянь-насуканя и Ваньянь-санябу, покорился монголам с Южной столицей. Во второй месяц хан поехал в урочище Тэмурту и указал князьям обсудить мнение о предпринятии войны против Онола. Потом предписано царевичу Куюку и князю Ацитаю идти с восточной армией для усмирения его. Летом, в четвертый месяц, Субут подступил к Цин-чен. Цуй-ли выехал к нему с нючженьской вдовствующей государыней, урожденною Ванши, царицей супругой Туктань и двумя принцами, Цунко и Шеу-шунь, которых Субут препроводил к хану, и потом вступил в Южную столицу. В шестой месяц нючженьский государь бежал в город Цай-чжоу, где Тацир обложил его войсками. Хан указал, чтобы Кхун-юань-цо, в пятом колене внук философа Конфуция, наследовал княжеское достоинство, под наименованием Янь-шен-гун [122]. Осенью, в восьмой месяц, производил облаву в урочище Эбэсу. По счислению, учиненному ревизором Акдунгою с прочими, оказалось в Чжун-чжоу 7З0 тысяч семейств. В девятый месяц Онол взят в плен. Зимой, в одиннадцатый месяц, двор Сун прислал с генералом Мын-гун съестные припасы в пособие войскам. В двенадцатый месяц монгольские войска, соединившись с войсками царства Сун, осадили город Цай-чжоу и разбили генерала Вушань в области Си-чжоу. Нючженцы покорились с городами: Хай-чжоу, И-чжоу, Лай-чжоу и Вэй-чжоу. Зимой хан приехал в походный дворец Ару-угэгынь. Здесь поднялась сильная вьюга, продолжавшаяся семь суток. Он предписал поправить храм философа Конфуция и обсерваторию.
ИЗ ГАН-МУ
Гуй-сы, шестое лето. Царства Гинь правления Тьхянь-син второе лето. Весною, в первый месяц, царства Гинь государь Шеу-сюй переправился через Желтую реку и приказал генералу Ваньянь-баксаню осадить Вэй-чжоу. Баксань совершенно разбит в сражении с монголами. Государь царства Гинь шел в Гуй-дэ; Баксань предан казни.
Нючженьский государь послал нарочного в Гуй-дэ требовать съестных запасов. Командующий генерал Чигянюлхунь послал 1500 мешков хлеба, который и был препровожден к городу Пху-чен. По раздаче этого хлеба войскам задержали двести судов, на которых поставили палатки. После чего нючженьский государь переехал через Желтую реку. В это время поднялся сильный ветер и задние войска не могли переправиться. Гнавшиеся монголы напали на них на южном берегу. Главнокомандующий Хэдуси в упорном сражении пал на поле. Около тысячи нючженьских солдат потонуло в реке. Государь, стоя на северном берегу, видел это и трепетал от страха. После чего расположился при горе Цуй-ма-ган и отправил генерала Баксаня осадить Вэй-чжоу. Баксань подошел к городу, поднял царское знамя, но из города не соответствовали ему. Монголы, услышав об этом, переправились из Хэ-нань на северный берег. Вследствие чего Баксань отступил со своим войском. Монгольский Ши-тьянь-кхэ погнался за ним с конницей и дал сражение у монастыря Бай-гун-миао. Нючженьское войско наголову разбито, и Баксань, бросив лагерь, бежал на восток. Главнокомандующий Лю-и и генерал Чжан-кхай убиты жителями. Нючженьский государь, расположившись при деревне Вэй-лэу-цунь, хотел дождаться монгольских войск, чтобы дать решительное сражение, но в скором времени приехал Баксань и со смущенным видом донес, что армия уже рассеяна и монгольские войска на этой стороне недалеко от плотины, почему просил его ехать в Гуй-дэ. И так нючженьский государь и Хорхо, помощник главнокомандующего, в числе шести или семи человек сели ночью на суда и, тайно переправившись обратно через Желтую реку, ушли в Гуй-дэ. Уже на другой день узнали в лагере, что государь оставил армию, и все рассеялись. Нючженьский государь по прибытии в Гуй-дэ послал Чжугя-такшибу в Бянь-цзин за вдовствующею государыней и за государыней супругой. Войска начали роптать, и государь, объявив преступления генерала Баксаня, убил его. Вначале береговые жители, услышав, что нючженьский государь переправился на север, укрепились валами и заперли ворота; скрылись в пещеры и попрятались в овраги, когда же увидели, что корпус генерала Фуча-гуаньну соблюдал строгую дисциплину и в проходимых им местах ничего не касался, старики и дети, женщины и девицы оставили боязнь и перестали бегать. Но Баксань, пойдя в Вэй-чжоу, позволил солдатам всюду производить грабительства. Тогда поля огласились воплями; проходимые места принимали вид развалин. Цены на съестное чрезвычайно возвысились; общественное и частное, все было в опасности. С того времени народ начал помышлять об измене, почему твердо защищал город Вэй-чжоу и при монгольской погоне не дал вспоможения, отчего и поражение последовало.
Объяснение. Нючженьский государь, как скоро узнал, что Баксань без способностей, то отрешил от должности. Ныне снова назначил его полководцем, следовательно, государь не знал подданного. Баксань, приняв поручение от государя, не смог пожертвовать жизнью в сражении, напротив, претерпел поражение, обратно бежал, следовательно, подданный не ревностно служил государю. Бежать есть дело обыкновенного, мало думающего о себе человека. Нючженьский государь хотя иностранец, но он был императором в Чжун-юань. Будучи не в силах решительно сражаться с врагами и погибнуть вместе с престолом, он, напротив, подражая поступкам обыкновенных людей, бежал в Гуй-дэ в надежде спастись, не означает ли это слабость? Баксань, обманывая государя, подверг царство опасности – преступление непростительное! Прежние историки написали «предал казни» и тем объявили его невиновным. Но Ган-му, переменив это выражение, прямо написала: «предан казни»; и тем выказала его вину. После чего мятежные вельможи и цареубийцы уже не могут найти извинения. Замечание. Баксань навлек несчастья на дом нючженей, по этой причине в описании сказано: «убил»; но Ган-му написала: «предан казни», и тем выказала его вину.
Царства Гинь главнокомандующий в западной части столицы генерал Цуй-ли произвел возмущение: объявил князя Ваньянь-цун-ко правителем государства и заточил его; сам себя объявил канцлером, президентом государственного совета, главнокомандующим и со столицей покорился монголам.
Вначале жители в Бянь-цзин, по случаю государева отбытия на войну, ежедневно получали известия о победах. Когда же услышали, что армия разбита, пришли в великий страх. В это время Субут день ото дня теснее осаждал город, почему осажденные не могли иметь ни малейшего сообщения со вне. Горстка риса дошла до двух ланов серебра. Одни в виду других умирали от голода. Чиновники и жены их большей частью просили милостыню по улицам. Некоторые дошли до того, что ели своих жен и детей. Всякие изделия из кожи варили для утоления голода. Дома знаменитых фамилий, лавки и трактиры, все было сломано на дрова. Когда же нючженьский государь прислал нарочных в Бянь за обеими государынями, то чувствования жителей наиболее возмутились. Цуйли, главнокомандующий западной части, человек развратный и лукавый, пользуясь народным волнением, скрытно умыслил произвести возмущение. Старший экспедитор Юань-хао-вынь, явившись к Санябу, сказал: «С того времени как государь оставил столицу, уже прошло около 20 дней; притом прислал он нарочных для принятия обеих государынь. В народе все говорят, что государь помышляет бросить столицу. Что ты предпримешь?» – «Нам обоим останется только умереть», – отвечал Санябу. – «Умереть нетрудно, – сказал Хао-вынь, – если бы можно было утвердить престол и спасти жизнь народа, то бы должно было умереть, но если не предвидишь того, то желать только одним нам собою насытить 50 солдат краснокафтанных – ужели и это значит умереть?» Санябу ничего не отвечал. В это время обе государыни уже выехали и остановились в Чень-лю. Но, приметив за городом в двух или трех местах разведенный огонь, подумали, что там есть неприятель, и наискорейше опять возвратились в Бянь-цзин. В следующий день Цуй-ли, обнажив меч против Ваньянь-насухыня и Ваньянь-санябу, сказал: «Столица находится уже в крайне опасном и стесненном положении. Вы, господа министры, чего смотрите?» – «Если есть какое дело, – отвечали оба министра, – то надлежит спокойно посоветоваться. К чему поступать сим образом?» Цуй-ли подал знак своим сообщникам. Сначала убили Санябу, потом Насухыня и еще около десяти других чиновников. После чего в объявлении к народу написал: «Два министра, затворив ворота, ничего не предпринимали, почему я убил их, единственно для избавления целого города от смерти». Весь народ пришел в восхищение. Вследствие чего Цуйли вооруженною рукою вошел во дворец и, собрав чины для совета о возведения государя на престол, сказал: «Князь и наследник престола Цун-ко и сестра его царевна находятся в северном корпусе. Должно его возвести на престол». И тотчас отправил своего сообщника Вэйдо призвать его именем вдовствующей государыни. Цун-ко явился и именем вдовствующей государыни объявлен правителем государства. Чиновники учинили поклонение пред ним. Цуйли сам себя объявил канцлером, главнокомандующим и главным советником; младших своих братьев определил: Цуй-ци правителем в столице, Цуй-кхан военачальником во дворце. Сообщники его все получили должности. Юаньхао-вынь также был повышен. После послал к Субуту в лагерь переговорщика. Субут подъехал к Цин-чен. Цуй-ли в царском одеянии и с царскою помпою выехал для свидания с ним. Субут в радости сделал пир, при котором Цуйли служил ему, как отцу, рабски, а по возвращении в город сжег все отбойные машины. Субут еще более был доволен и с того времени поверил, что Цуй-ли подлинно покорился. В непродолжительном времени Цуй-ли перевел наследника и других родственников царских во дворец и вверил их охранению преданных ему, а сам обратил дворец одного князя в собственный дом и убрал драгоценностями, взятыми из дворцового казначейства.
122
Потомок философа Конфуция и доныне носит это достоинство без перемены названия. Дворец его стоит при самом кладбище помянутого философа, ибо единственная должность того князя – приносить знаменитому своему предку жертвы в положенное законами время.