— Ты… способен на такое?
Сказав это, я понял всю глупость своего вопроса. Совершенно верно, я видел это собственными глазами.
Ошино играючи остановил общую атаку Драматурга, Эпизода и Палача.
Вот такие у него способности.
Он даже провел переговоры с этими тремя.
— Да, — ответил Ошино. — Хотя я не думаю, что это было легко. Наоборот — это была ужасно тяжелая работа. Мне стоило больших усилий незаметно извлечь ее сердце. Вооружившись крестом, чесноком и святой водой, я кое-как сделал свое тело незаметным. Но все равно все могло пойти по-другому. Даже если шанс был не ниже 50%, он все-таки был не выше 50%. А затем, неожиданно, в игру вступили эти трое.
— …И после этого конечности Киссшот были отобраны, а она убежала, спасая свою жизнь, и встретила меня.
— А затем, с помощью твоей крови она избежала смерти, — продолжил Ошино. — И ты стал вампиром.
— Ясно. Тогда нет ничего удивительного в том, что я смог победить этих троих…
Я полагаю.
Все стало на свои места, и это меня радует.
Разница в потенциале решила исход.
— То, что ты предложил Киссшот эти развалины как укрытие… Было ли это раскаянием или еще чем-нибудь? Ты даже установил барьер, пока мы были внутри…
— Раскаянием? Я не совершил никаких преступлений, о которых мне следовало бы сожалеть. Понимаешь, все ради баланса. Твое участие покачнуло весы.
— Весы?
— То, что Убийца Кайи превратила человека в подчиненного, было неожиданно. Это было слишком неожиданно. Мое вмешательство в эту историю должно было закончиться после извлечения ее сердца, но после того, что случилось с тобой, все началось сначала.
— Сначала…
Если подумать, те трое говорили нечто подобное. Киссшот, создающая подчиненного, это нечто из ряда вон выходящее, словно она…
Что-то вроде сторонника.
Киссшот сторонник того, чтобы не создавать подчиненных…
— Скажем так, если начинать все сначала, то на этот раз Хеартандерблейд была слишком слаба. Одна против троих, добавив тебя, подчиненного — получим двое против троих. Разумеется, силы слишком неравны.
— И то, что тебя встретила Киссшот, тащившая меня в одиночку, и то, что ты оказался там, где на меня напали эти трое — все это было спланировано заранее? Я думал, твое появление на сцене не имело никакого смысла. Так вот в чем было дело.
Даже тот факт, что он рассказал Киссшот об этих развалинах.
Даже тот факт, что он спас меня от этих троих.
Он делает все ради сохранения баланса. Вот в чем была причина.
— Вообще-то, это произошло случайно.
Ошино сказал это таким тоном, словно насмехался надо мной.
— Ты просто счастливчик.
— …
Я никак не мог согласиться с тем, что все произошло таким образом, однако, похоже, все было именно так.
Потому что ты сможешь заметить необычное явление только после того, как оно произойдет.
— Это значит, что, просто заполучив свои конечности, Киссшот не сможет полностью завершить свое тело и вернуть свои силы…
Даже если бы я вернул правую ногу, левую ногу и обе руки.
До тех пор, пока отсутствует сердце, все впустую.
— Разумеется.
Ошино кивнул в ответ на мои слова.
Следовательно, тебе после этого пришлось бы отбирать это сердце у меня, потому что даже если Убийца Кайи вернет свои руки, ты все равно будешь превосходить ее в вампирской силе. Четвертый раунд, поединок между тобой и мной, должен был уравняться примерно так.
— Д-драться с тобой?..
— Должен был.
— Должен, говоришь…
— Несмотря на то, что ты считал меня скользким типом, намекая, что я был последним боссом, все было напрасно.28
— Если честно, это не очень эффективно.
Это не особо заметно.
Хоть слова и выглядят похожими.
И вообще, я не помню, чтобы называл тебя скользким типом.
Похоже, ты сам хотел им быть, и другим людям незачем напоминать тебе об этом…
— Я больше не планирую этого.
Ошино движением губ указал сигаретой на сердце, которое я держал в руках.
— Гляди, я уже вернул его тебе, верно?
— Хех… Что?
— Если хочешь, можешь считать это раскаянием. Я на самом деле очень сожалею насчет того, что случилось со старостой-тян. Я не ожидал, что обыкновенный человек настолько сильно влезет во все это. Потому что, как правило, люди стараются держаться подальше от Кайи. Эта девушка довольно необычна. Я не могу адекватно выразить это, но ее доброта…
— …
Ханекава Цубаса.
Не самопожертвование, а самоудовлетворение.
Даже когда ее чуть не убил Палач…
Она беспокоилась насчет меня.
После того, как все закончилось, даже не попыталась отругать меня, просто произнесла совершенно абсурдную вещь: «Извини, я так легко попалась. Я должна была быть более осторожной…»