Наряду с законченным рассказом (ионийский логос) Геродот ввел в свое повествование целый ряд фольклорных рассказов (новелл), персонажами которых являются бытовые или исторические лица[38].
Так, первая половина труда Геродота (кн. I–IV) представляет обрамляющий рассказ (логос), в который вставлены отдельные эпизоды-новеллы[39].
Во второй части своей «Истории» (кн. V–IX) Геродот дал описание греко-персидских войн, в которое вставлены ряд новелл и несколько больших отступлений (история Спарты, Писистратидов, Клисфена, Алкмеонидов и пр.). Борьба эллинов с персами для Геродота — это борьба свободы против рабства, эллинской скромности и простоты против варварской роскоши, сознательной индивидуальной доблести против безличной массы рабов, гонимых бичами надсмотрщиков.
Своим рассказом о деяниях эллинов и варваров Геродот (следуя эпической традиции) стремится доставить слушателям и читателям наслаждение. Однако его главная цель в том, «чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности» (1, 1).
Под влиянием рационализма «эпохи эллинского просвещения» Геродот иногда высказывает сомнение в некоторых чудесных рассказах (например, V, 86), но факт божественного вмешательства в человеческую жизнь для него очевиден.
В новеллах Геродота, как это и естественно, часто имеют место сказочные явления и чудеса. Он верит в вещие сны и гадания. Вместе с тем в речах персонажей (например, египтян и персов) встречаются смелые рассуждения на темы, модные среди софистов «эпохи просвещения»[40].
В мире, по мнению Геродота, царит неодолимая божественная сила (τό θεῖον). Божество, с одной стороны, хранитель нравственного миропорядка; оно карает людей за неправду и «чрезмерность», а с другой стороны, завидует человеческому счастью. Кара и зависть божества — реальные факторы исторического процесса.
Так, например, боги отдали Азию во владение варварам, а Европу — эллинам. Ксеркс, напав на Элладу, проявил высокомерие, заносчивость (ὕβρις) и стремление захватить больше (πλεονεξία) (т. е. подняться выше положенного ему непостижимой судьбой уровня). Он совершил преступление, за что и понес возмездие от божества[41].
Геродот ставит себе задачу установить истину (ἀλήθεια) (VI, 82). Когда это невозможно ввиду противоречивости известий, он оставляет за собой право верить или не верить сообщениям. Однако он считает необходимым передавать «все, что рассказывают» (VII, 152). Других методов отбора материала и исторической критики Геродот еще не знает.
Геродот чужд всякой заносчивости и враждебности к «варварам». Он бесстрастно и спокойно повествует о странных для грека варварских обычаях и в отдельных случаях признает даже превосходство варваров над эллинами. Особенно сильное впечатление произвела на Геродота древность памятников египетской культуры, и он склонен признать даже зависимость эллинской культуры и религии от египтян[42].
Геродот писал свою историю, наблюдая бурную политическую жизнь Афин после персидских войн как бы «над схваткой», так как в своем родном Галикарнассе не знал жизни полиса.
Стиль Геродота, композиция, лексика и антитетическая форма речей его персонажей (за и против), обрисовка положений и действия показывают влияние эпоса, аттической трагедии и софистов. С другой стороны, видно традиционное искусство фольклорной греко-восточной новеллы. Рассказ Геродота нетороплив, эпически спокоен. Для него характерны короткие паратактические предложения, простота лексического отбора, любовь к метким выражениям и пословицам[43].
В противоположность Геродоту предмет исследования Фукидида ограничен и не выходит за пределы влияния эллинского полиса. Труд Фукидида — это современная ему история, историческая монография о Пелопоннесской войне. Названия сочинение, по-видимому, не имело[44]. Вместо него автор в первом абзаце (I 1) дает тему: «Фукидид-афинянин описал войну пелопоннесцев с афинянами, как они воевали между собой».
Весь труд Фукидида сохраняет свойственный всей античности характер художественного повествования, за исключением так называемой «Археологии», которая построена как исследование с приведением аргументов[45].
39
Такая структура характерна для древневосточной литературы, где эти эпизоды и представляют главный интерес (ср.:
43
Cp.:
44
Косвенным подтверждением отсутствия заглавия является то, что Фукидид в конце каждого года войны не называет заглавия (ср.: RE ШО). Новые издатели дают разные заглавия от себя, например Крюгер: Θουκυδίδου ξυγγραφή («История Фукидида»), Джоунс и Пауэл: Thucydidis Historiae. Однако термины ἱστορία («исследование, разыскание») и ἱστορείν («исследовать, разыскивать») у Фукидида не встречаются. В папирусных свитках заглавие обычно дается в конце (ср.: RE, 1111).