Часть С охватывает 5 1/2-годичный период так называемого «гнилого» мира. Во «втором введении» (V 26) Фукидид объясняет, почему он продолжает свое повествование, хотя война со Спартой прекратилась (до осени 414 г.; VI 105, 1). События «гнилого» мира описаны очень кратко. Подробнее рассказывается о мантинейском походе и о неудаче при Мантинее. Особо подчеркнуто первое выступление Алкивиада (V 43–48). Его неудачная союзническая политика и честолюбивое стремление играть первую роль в союзе вместе с бессмысленными мечтаниями афинского демоса о гегемонии привели к возобновлению войны (VI кн.). Кульминации рассказ достигает в так называемом мелосском диалоге (V, 85–113). Это — важнейший эпизод для общей темы труда и намечающегося драматического стиля в части D. Маленький островок, желающий остаться нейтральным, не может спастись, а большой остров — Сицилия — способен прекрасно защищаться[60] (контраст: Мелос — Сицилия).
Часть D — наиболее законченная. В ней идет речь о событиях всей войны (VI 7, 4; 93, 4; VII 18, 4; cp. VII 9; 44, 1; 85, 5) и дважды о событиях 404 г. и более поздних (VII 57, 2; VI 15, 3–4). Возможно, что здесь налицо недосмотр самого автора или редактора[61]. Сицилийский поход (415/14–413/12 гг., кн. VI–VIII 1) изложен в 5 раз подробнее, чем время «гнилого» мира[62]. Даже в прекрасно обработанном рассказе о Сицилийском походе описание событий дано неравномерно и речи распределены беспорядочно[63]. Конец афинского преобладания (на границе VI и VII книг): речь Алкивиада в Спарте (VI 89–92) и прибытие Гилиппа в Сиракузы (VII 1–2). Трагический образ Никия: против воли ему предназначено руководить походом до его горького конца. Трагической фигурой, однако, является не отдельная личность — Никий или Демосфен, — а город Афины и его войско[64]. Рассказ о Сицилийском походе — совершенно изолированная часть, хотя и неотделимая от истории Пелопоннесской войны. Вначале: этнографический экскурс (эквивалент к «Археологии» I книги, VIII 6, 1–6) и три речи в Афинах и две в Сиракузах в ожидании нападения (VI 9–23; 33–40). В конце (VII 57–59) список народностей вроде перечня боевых сил Ксеркса у Геродота (VII 59–100); три речи военачальников перед началом последней морской битвы (VII 61–68; 69, 2); патетическое изображение битвы; речь Никия перед безнадежным маршем внутрь страны (VII 77). Эпилог: воздействие катастрофы на афинян (VIII 1).
Часть E (Декелейско-Ионийская война) характеризуется отсутствием речей, и в ней те же признаки незавершенности, как и в С, тем более что она резко обрывается на 411 г. и содержит рассказ о 2 годах только в 109-й главе VIII кн.[65]. «Введение» (VIII 2–6) явно выделено. Рассказ о морской войне производит впечатление нарастания и спада событий на политической сцене. Главная фигура — Алкивиад, который по очереди вступает в соглашения со Спартой, Персией и Афинами. Четыре кульминационных пункта: 1) победа Спарты в борьбе за персидскую помощь [три договора с Персией (VIII 18; 33; 58), по которым Иония (побережье) признается «царской землей»]. 2) Олигархический переворот в Афинах (VIII 67–69). 3) Афинский флот у Самоса отказывается признать олигархическое правительство и призывает Алкивиада (VIII 72–82). 4) Восстановление демократии в Афинах (VIII 89–98) и начало новых военных действий.
Драматизм рассказа Фукидида проявляется в композиции: в драматической резко контрастной группировке событий и в разработке отдельных эпизодов (надгробная речь Перикла и описание «чумы», сицилийская катастрофа; последние два эпизода — шедевры мировой литературы)[66].
В основном композиция труда Фукидида тесно связана с его способом изложения военных событий по летним кампаниям.
Фукидид писал современную историю и, живя в Афинах, до своего изгнания (424 г.) мог как очевидец наблюдать происходящее. Во время 20-летнего изгнания он собирал сведения от непосредственных участников или лиц, стоявших близко к событиям. Он приводит подлинные тексты договоров (IV 118; V 18, 47; VIII 18, 37, 58), надписи и пр.; ссылается на поэтов и логографов [называет по именам Гелланика (I 97)]; несколько раз полемизирует с Геродотом (например, II 67), правда, не называя его. Для исторического экскурса о Сицилии он использовал труд Антиоха Сиракузского[67].
63
Быть может, Фукидид вовсе и не стремился к этому, так же как и к единообразию подробностей рассказа. Напротив, заметно стремление к однородности речей (RE, 1118–1119).
65
Отсутствие речей, по мнению современных ученых, признак незавершенности. Однако VIII книга может быть также экспериментальной вставкой в новом стиле (ср.: Oxf., 1068; RE, 1134). Примечательно, что в частях, лишенных речей, имеет место описание документов (таковы E и отчасти С и В).