Шадевальд признает даже полную перемену взглядов Фукидида; ему возражает Эндруз[77].
Выдающиеся представители второго метода Э. Шварц и Поленц предполагают у Фукидида две редакции и (путем отыскания «противоречий») выделяют «ранний» и «поздний» слои[78]. Мотивом для переработки Фукидидом своего труда (после 404 г.) было его стремление защитить Перикла и афинскую «архэ» от нападок олигархов (т. е. апологетическая тенденция)[79]. Наличие такой тенденции в тексте указывает, по мнению Шварца, на то, что данный пассаж переработан после «катастрофы 404 г.», т. е. указывает на более поздний слой[80]. Но каким же был план Фукидида до этой тенденции?
Для обоснования теории двух слоев (редакций) Э. Шварц выдвигает два постулата. 1) Представление о «наиболее достоверном поводе» (или причине) к войне (ἀληθεστάτη πρόφασις, I 23) составилось у Фукидида будто бы еще до «катастрофы 404 г.». Вероятнее, что Фукидид убедился лишь после падения Афин[81] в том, что афинская экспансия — «наиболее достоверная причина войны». Перикл всегда считал Афины и Спарту естественными врагами (Эллада, по его мнению, слишком мала для обеих держав) и поэтому в 433 г. сознательно шел на разрыв с Пелопоннесским союзом. Как верный сторонник Перикла, Фукидид до катастрофы считал план и расчеты Перикла безусловно правильными, полагая, что исторические события развертывались по срокам, предусмотренным Периклом, и надеялся на победу[82]. 2) В I–II книгах Фукидид придает Периклу значение, которое ему стали приписывать лишь после «катастрофы 404 г.», когда Фукидид начал исправлять свой труд в целях апологии Перикла. Второй постулат Шварца рушится вместе с падением первого.
Аналитики, таким образом, пытаются установить изменение во взглядах Фукидида и в свете его труда проникнуть в личность историка. Однако они не согласны между собою в отношении «ранних» и «поздних» слоев в труде Фукидида и о роли издателя (редактора). Один из последних исследователей (автор статьи о Фукидиде в Realenzyklopädie) заявляет: «…в труде Фукидида существуют разные слои, но определить их хотя бы с приблизительной точностью невозможно. Мы знаем немногим больше того, что уже знал около полутораста лет назад Улльрих. У нас есть только ряд более или менее надежных ранних косвенных доказательств. Однако развитие взглядов историка и теперь, как и раньше, от нас скрыто»[83].
Унитарии считают результаты аналитиков ненадежными. Единство труда Фукидида они видят в системе и методе его работы и в единстве содержания. Так, Финли пришел к выводу о единообразии Фукидида, который, по его мнению, никогда не менял своих взглядов[84], а Патцер предлагает даже вообще снять «Фукидидовский вопрос», подчеркивая отсутствие всяких следов позднего слоя[85].
Большинство современных ученых склоняются теперь к средней линии между унитариями и аналитиками.
Стоящая на позиции «умеренных» унитариев исследовательница Фукидида Ж. де Ромийи устанавливает: 1) отсутствие надежного критерия для «поздних» взглядов Фукидида; 2) невозможность точной датировки «раннего» слоя. Цель Фукидида, по Ж. де Ромийи[86], — оправдание афинского «империалистического» идеала против лаконофилов. Фукидид хочет внушить читателю мнение о единой войне (но говорит об этом лишь в V книге). Сначала Фукидид будто бы хотел рассказать только о 10-летней войне. Согласно де Ромийи, путем выбора отдельных мест — «ранних признаков» составления труда — нельзя решить вопрос о позднем составлении всего труда[87]. Де Ромийи полностью отвергает гипотезу «слоев» и связывает вопрос о происхождении труда Фукидида с главной темой — отношением Фукидида к афинскому «империализму»[88]: изменилось ли отношение Фукидида (за время написания труда) к афинскому «империализму»? Фукидид исключает (или замалчивает) политику Перикла, приведшую к войне[89]: он подчиняет все причины наиболее глубокой и «самой достоверной причине» (άληθεστάτη πρόφασις). Эта «наиболее достоверная причина» возникла уже 50 лет назад и сделала войну неизбежной[90]. С точки зрения Ж. де Ромийи, эта причина (ἀληθεστάτη πρόφασις) существовала сначала[91], но тема афинского «империализма» обработана яснее в независимых частях (например, в экскурсе о «Пятидесятилетии»), а после «катастрофы 404 г.» стала собственной темой Фукидида[92]. Сравнение отдельных пассажей, где аналитики находят противоречия, по мнению де Ромийи, показывает лишь легкое изменение ориентации или тона[93].
79
Два события якобы повлияли на Фукидида: «катастрофа 404 г.» (падение Афин) и последующие нападки лаконофилов на Перикла (ср.: RE, 1187), и он решил тогда переделать свой труд.
81
Поэтому, например, такие пассажи, как I 23, 6 и I 88, — поздние вставки (ср.: Oxf., 1069).
82
II 65. Cp.: Oxf., 1069; RE, 1219. Например, попытка Шадевальда (Die Geschichtsschreibung d. Thukydides. Berlin, 1929, с. 5 сл.) показать духовное развитие Фукидида от ученика софистов до «разумного» историка не удалась, так же как и попытка показать эволюцию взгляда Фукидида на Алкивиада (Эндруз) не основана на надежных критериях (ср.: RE, 1229).
89
Во время Архидамовой войны (как показывает комедия, например, «Ахарняне» Аристофана) в Афинах всюду говорили, что причина войны — Перикл и его мегарская псефисма (декрет о Мегарах). Фукидид искусно отодвигает мегарскую псефисму на задний план и затушевывает роль Перикла в ее осуществлении, выдвигая глубокую вражду Афин и Спарты (RE, 1210).
91
Усиленное подчеркивание «наиболее достоверной причины» — позднее явление: I книга поэтому, как думает де Ромийи, возникла постепенно и «полностью переработана» (ср.: RE, 1210).