Фукидид пишет на так называемом староаттическом разговорном языке с известной примесью архаизмов[183]. Структура предложений приспособлена у него к быстрому развитию мысли. Стиль варьируется соответственно содержанию и замыслу писателя в отдельных частях труда. Однако во всей его «Истории» можно заметить одну постоянную особенность: пристрастие к параллельному членению, к антитезам[184], и к непоследовательности и «нескладности» (inconcinnitas), и к нарушению конструкции (называемому анаколуфом вследствие «обилия мыслей»)[185]: точнее, отличительная черта стиля Фукидида — это удивительное соединение параллелизма и «отсутствия связи».
В этой особенности стиля Фукидида можно видеть не «влияние» Горгия[186], а «отталкивание» от него. В противоположность Горгию и, с другой стороны, новеллистическому стилю Геродота Фукидид и создал свой стиль научной прозы, который казался позднейшим последователям Исократа «некрасивым» и «неправильным»[187], но все же патетическим[188]. «Некрасивость» и «неправильность» Фукидид возвел в норму.
Риторика имела для Фукидида значение лишь «техники мышления» и диалектики. Особенно заметно влияние софистики (в частности, Горгия) при употреблении антитез и антилогий (т. е. противопоставления целых речей за и против)[189].
Внимательное чтение Фукидида показывает его основательное знакомство с поэзией и аттической драмой[190], и, по всей вероятности, с Парменидом[191], Демокритом, Анаксагором, Сократом и медицинской школой Гиппократа.
Из прозы Демокрита Фукидид, по-видимому, взял антитезы и гномы (возможно, также и от Гераклита, Эмпедокла и Софокла с его большим запасом традиционных антитез и сентенций)[192].
Многим Фукидид обязан, как сказано выше, и сочинениям медиков школы Гиппократа. В частях «Истории», где ведется рассказ о событиях (ἔργα) от автора, заметна трезвая правдивость, острая наблюдательность (свойственная медикам при установлении диагноза), богатство лексики и отчетливо построенные предложения и периоды[193].
Богатство сентенций Фукидида отмечалось еще в древности[194] (особенно много сентенций в речах). Число метафор (например, по сравнению с Геродотом) невелико. Вопрос о единстве стиля Фукидида спорен: неясно, переделал ли Фукидид при завершении своего труда материалы, приведенные дословно, данные в IV, V и VIII книгах в пересказе. Заставляя говорить своих персонажей, Фукидид делает это в разных формах (прямой и косвенной речи, разговора, совета, письма, диалога и пр.), которые явно не нарушают единства стиля[195]. Иногда вставлены подлинные материалы и документы, которые чередуются с речами и рассуждениями автора[196].
Труд Фукидида, доведенный до 411 г. до н. э., продолжали Ксенофонт, Феопомп и Кратипп. До нас дошла только «Греческая история» Ксенофонта; от трудов же Феопомпа в Кратиппа сохранились лишь незначительные фрагменты. Подражал Фукидиду также историк Филист в своей «Истории Сицилии», но сочинение его также не сохранилось, и мы не можем судить о его научных и художественных достоинствах. Однако, по отзывам древних, ни один из этих продолжателей Фукидида не мог сравниться с ним ни по силе критической мысли, ни глубиной политического анализа.
В IV в. до н. э. риторическое направление школы Исократа (господствовавшее тогда) относилось к Фукидиду отрицательно. Писатели IV в. не упоминают Фукидида, хотя иногда и полемизируют с ним (Аристотель, Эней Тактик)[197].
Только со второй половины II в. до н. э., когда в греческой литературе стали укрепляться архаизирующие тенденции, Фукидид находит всеобщее признание и становится на долгое время образцом для историков и риторов. Историк и ритор I в. до н. э. Дионисий Галикарнасский дал развернутую критику стиля Фукидида[198].
В римское время «История» Фукидида нашла себе блестящих подражателей в лице Саллюстия и Тацита, а также Иосифа Флавия и Диона Кассия.
В византийскую эпоху самым выдающимся подражателем Фукидида был Прокопий Кесарийский (VI в. н. э.)
В Новое время высоко оценивали Фукидида такие выдающиеся историки, как Нибур, Ранке, Маколей, Э. Шварц и др. У нас в России знаменитый историк С. М. Соловьев (по свидетельству его внука С. М. Соловьева) «хотел быть русским Фукидидом». По отзыву известного советского историка акад. С. А. Жебелева, «сочинение Фукидида является одним из характерных образцов… художественных произведений, в которых содержание соответствует форме, а форма — содержанию»[199].
183
Архаизмы Фукидида отчасти объясняются тем, что, будучи 20 лет в изгнании, он отстал от современного развития языка на родине. Этим же можно объяснить и его новые словообразования и употребление новых слов, точно соответствующих предмету (ср.: Lex. d. Antike, IV, 282).
184
Фукидид менее назойливо, чем Горгий, применяет антитезы и так называемые constructio ad sententiam во всевозможных формах: изменения рода, числа и падежей при именах, времени и наклонения при глаголах, порядок слов ἀπο κοινοῦ и гипербат (ср.: RE, 1265). Краткие «члены» Горгия Фукидиду чужды.
185
«Нескладность» и склонность к анаколуфам приводит, как заметил уже Дионисий Галикарнасский (Dion. Halic. ad Pomp. 3, 13, р. 237), к неясности и малопонятности (ἀσαφές).
186
Горгий не сам «изобрел» свои фигуры: они существовали уже давно в стилизованной речи (например, в языке формул и у Гераклита). Горгий лишь систематизировал их и применил в своих большей частью кратких предложениях и колонах. Затем он применил также метафоры и поэтические слова (RE, 1260).
187
Так, Дионисий Галикарнасский (Dion. Halic. ad Pomp. 3, 13, р. 237) говорит, что стиль Фукидида производит впечатление: мрачного (στρυφνόν), резкого, тяжелого (πικρόν, αὐστηρόν), затрудненного (ἐμβρυθές), мощного (δεινόν, φοβερόν).
189
Дух нового времени и софистики проявляется в любви к антитезам. Фукидид освещает вопрос с противоположных сторон (диалогически), антитезами и заостряет его в оксюморонах (например, III 38, 4: θεαταί μὲν τῶν λόγων ἀκροάται δὲ τῶν ἔργων — «зрители речей и слушатели государственных дел»), украшает аллитерациями (I, 37, 5), игрой слов (в речи Гермократа VI 79 сл.) и анафорами (I 85, 2; 126, 12).
190
Но все же степень этого влияния указать трудно (так как ни ссылок, ни цитат из трагиков у Фукидида нет).
191
«Возвышенность» и «серьезность» стиля Фукидида идет от философской поэзии Парменида с ее формульным и гномическим стилем (ср.: RE, 1260).
192
В этических гномах Демокрита заметны связи с гномическим стилем, но в длинных пассажах ясно видны антитетическое расположение и большая точность в выборе слов (ср.: RE, 1260).
193
Cp.: RE, 1260. Иногда, как мы видели выше, Фукидид употребляет даже медицинские термины (например, πρόφασις).
194
См.:
196
Например, материалы IV 118 сл. состоят из одних обширных речей; в V 27 собственные рассуждения автора связаны с речью.