Весной 146 г. началась война, вести которую было поручено консулу Люцию Муммию. Но еще до его прибытия в Грецию из Македонии явился Метелл и разбил войско Критолая в Локриде (сам стратег пропал без вести). Затем римляне быстро подавили сопротивление в средней Греции, очистив ее вплоть до Истма.
Борьба вступила в свою высшую фазу, когда приехал Муммий и принял командование. Дией, заступивший место Критолая, сосредоточил на Истме всех, способных носить оружие, присоединив к ним 12 тыс. рабов, отпущенных на волю. В Пелопоннесе царил террор: богатые были обложены принудительным займом, сторонники мира казнены. На Истме произошла решительная битва. Ахейская пехота мужественно сражалась, но не смогла устоять перед подавляющим численным превосходством римлян. Дией бежал на родину, убил свою жену и сам отравился. Города ахейского союза сдались без сопротивления; Муммий вступил в Коринф (146 г.).
Консулу вместе с обычной сенатской комиссией было поручено новое устройство Греции. Суровая расправа постигла противников Рима. Все союзы (ахейский, беотийский, эвбейский, фокейский и локридский) были распущены. Городские общины делались изолированными. Запрещено было приобретать собственность одновременно в нескольких городах.[195] Демократические конституции отменялись и вводился цензовой строй. Городские общины, принимавшие участие в восстании, должны были платить Риму определенный налог. Все они в военном отношении были подчинены македонскому наместнику, которому принадлежало также высшее руководство в вопросах администрации и суда. Таким образом, фактически большая часть Греции оказалась присоединенной к Македонской провинции.[196] Остальные греки, не примкнувшие к восстанию (Акарнания, Этолия, Фессалия, Афины, Спарта), сохранили к Риму прежние «союзнические» отношения. Но об их фактической самостоятельности можно говорить еще меньше, чем до событий 147—146 гг.
Особенно сурово победители расправились с теми крупными городами, которые являлись главным оплотом движения, — с Фивами, Халкидой и Коринфом. Стены Фив и Халкиды были срыты, их население обезоружено. Коринф по прямому приказанию сената был разрушен до основания, а место, на котором он стоял, предано проклятию. Уцелевших жителей продали в рабство, произведения искусства вывезли в Рим и Италию.
Жестокая расправа с Коринфом как главным штабом восстания до известной степени являлась репрессивной мерой: хотели навсегда отбить у греков вкус к мятежам против Рима. Но едва ли только этим можно объяснить полное уничтожение Коринфа. Сопоставим факты. За 22 года до этого римляне провозглашением Делоса свободным портом убили родосскую торговлю, а в год разрушения Коринфа, как увидим ниже, точно таким же образом был уничтожен Карфаген. Характерно, что на территории обоих городов было запрещено селиться кому бы то ни было. Коринф до 146 г. оставался единственным крупным торговым центром на Балканском полуострове. Из этих фактов нетрудно сделать вывод, что варварское разрушение Коринфа было прежде всего делом рук римских купцов. На протяжении двух десятилетий они уничтожили трех самых сильных своих конкурентов: Родос, Коринф и Карфаген. Торговое значение Коринфа унаследовал Делос, ставший крупнейшим центром римской торговли на востоке. Таким образом, санкционируя меры против мятежных городов, римский сенат в значительной степени уже выступал проводником внешней политики купеческого и ростовщического капитала.
III пунийская война и разрушение Карфагена
Мы уже знаем, что попытки Ганнибала провести реформы в Карфагене не удались из-за противодействия дружественной Риму олигархии. Несмотря на это, Карфаген скоро оправился от последствий войны. Богатства его все еще огромной территории, простиравшейся на восток до Кирены, продолжали оставаться источником больших доходов карфагенского гражданства. Правящая партия старалась жить в мире и с Римом, и со своим непосредственным соседом — Масиниссой.
Однако существование Карфагена вызывало в Риме постоянную тревогу: слишком сильны были воспоминания о ганнибаловой войне, чтобы римское гражданство могло скоро их забыть. Пока во внешней политике продолжались сципионовские традиции, дальше смутных опасений дело не шло. Положение стало меняться после III македонской войны. Мы видели, что она послужила началом больших сдвигов в области римской политики: хищник стал показывать когти. Это сейчас же сказалось и в отношениях к Карфагену.
196
Формально Греция была превращена в особую провинцию Ахайю только при императоре Августе.