ГЛАВА VII
АНТОНИНЫ
Нерва
Заговорщики наметили в преемники Домициану старого сенатора Марка Кокцея Нерву, в качестве принцепса принявшего имя Император Цезарь Нерва Август. Он начал собой ряд императоров (Нерва, Траян, Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий и Коммод), которые условно носят имя Антонинов.[432] За одним только исключением[433] их преемственность была основана не на родстве, а на усыновлении.
Антонины принадлежат к двум разным эпохам. Правление первых четырех принцепсов этой «династии» (96—161 гг.) является периодом максимальной устойчивости центральной власти. Политика Флавиев дала свои плоды, а кратковременный рецидив террористического режима при Домициане не смог разорвать союз, заключенный между императорской властью и имперским рабовладением. Стабилизация центральной власти не могла не отразиться положительным образом и на империи в целом. Хотя процессы общего кризиса рабовладельческой системы уже в эту эпоху начали проявляться в некоторых серьезных симптомах, однако ряд положительных показателей экономической, социальной и политической жизни, по-видимому, не давал никаких оснований для тревоги. Недаром современники называли эту эпоху «Золотым веком».
И тем не менее с момента воцарения М. Аврелия в империи разразился острый и продолжительный кризис. Эпоха кажущегося процветания кончилась, и те процессы распада, которые были мало заметны в первой половине столетия, теперь резко выступили наружу. Вот почему, когда мы строим периодизацию империи, Антонины попадают в две разные эпохи.
Убийство Домициана было совершено без всякого участия преторианской гвардии, среди которой император пользовался большой популярностью. Но так как один из ее командиров Петроний Секунд принадлежал к числу заговорщиков, то ему в течение некоторого времени удалось сдерживать преторианцев. Поэтому сенат смог беспрепятственно провести выборы нового императора из своей среды. Но когда начались акты мести по отношению к памяти Домициана (уничтожение его изображений, выскабливание его имени на официальных памятниках и пр.) и преследование его бывших сторонников, вспыхнуло восстание преторианцев. Им руководил второй префект претория Касперий Элиан. Гвардия потребовала выдачи ей Петрония Секунда и других убийц Домициана. Нерва вынужден был уступить, хотя и не без борьбы.
Таким образом, с самого момента своего воцарения Нерва очутился перед проблемой, как урегулировать отношения с армией. Он был стар, не обладал военным опытом и не пользовался престижем в военных кругах. Это обстоятельство продиктовало Нерве весьма разумное решение: он усыновил одного из своих военачальников, наместника Верхней Германии Марка Ульпия Траяна, родом из Испании.[434] Нерва дал Траяну имя Цезаря и наделил его трибунской властью. Таким образом, Траян стал не только наследником, но и соправителем Нервы. Он был крупным полководцем, опытным администратором, а за его спиной стояли верхнегерманские легионы. Таким путем была решена трудная задача укрепления нового царствования военным элементом. Вместе с тем был создан прецедент для нового порядка престолонаследия.
В качестве ставленника сената Нерва правил в полном согласии с высшим органом государства, обновленным Флавиями. При своем воцарении Нерва дал клятву не казнить сенаторов без разрешения самого сената, вынесенного после открытого судебного разбирательства. Это обязательство соблюдали и преемники Нервы. Мало того: сенат стал привлекаться к обсуждению текущих государственных дел, утверждать законы, ратифицировать мирные договоры и проч. Однако все эти конституционные моменты нисколько не колебали основ военной монархии, которая к тому же все более становилась и монархией бюрократической. Если при Нерве еще могли существовать какие-то конституционные иллюзии, порожденные самим характером возникновения новой династии, то уже преемники Нервы фактически не очень считались с «конституцией». Тем не менее доброе согласие между императором и сенатом оставалось не нарушенным до последнего представителя династии — Коммода.