Поэтому надо признать доказанным, что в начале республики позднейшие консулы действительно назывались «преторами». Только с середины V в. впервые начинает встречаться понятие «консул», в котором подчеркнут коллегиальный характер высшей магистратуры и которого она не имела раньше. «Консулы» — значит «совещающиеся вместе», «коллеги». Такое толкование впервые дал Нибур, к которому в этом вопросе присоединился ряд других историков.
Сделано много попыток объяснить, почему преторов, а затем консулов было двое. Сами древние объясняли это сознательным намерением ослабить высшую власть и тем самым гарантировать государство от попыток захватить тиранию. Однако это объяснение носит слишком искусственный характер и обязано своим возникновением позднейшим домыслам. Другое объяснение сводится к тому, что в момент переворота городское ополчение состояло из двух легионов, и каждый из них выдвинул своего предводителя. Третья гипотеза пытается вывести двойственность преторской власти из двойного возрастного состава легиона: старшие и младшие центурии. Четвертое толкование кажется более вероятным: в перевороте руководящую роль играли два патрицианских рода, и каждый потребовал себе долю участия во власти. Однако мы думаем, что самым правдоподобным является следующее объяснение, данное русским ученым И. В. Нетушилом. Первоначально власть преторов не являлась коллегиальной, как у позднейших консулов, но были старший претор (praetor maximus, Ливий, VII, 3) и младший, его помощник.[52] Строгая коллегиальность власти преторов появилась окончательно не раньше IV в. Только такое объяснение дает возможность понять запутанную картину борьбы между патрициями и плебеями в IV в.
Римляне были народом суеверным, а их мышление отличалось большим формализмом. Когда упразднили царскую власть, встал вопрос, как быть с религиозными функциями rex'a? Не разгневаются ли боги за покушение на верховного представителя общины перед лицом божества? Выход был найден в том, что сохранили имя и религиозные обязанности прежнего царя в новой должности «богослужебного царя» (rex sacrorum). Выход — чисто формальный, так как новая должность была весьма скромной: rex sacrorum подчинялся старшему жрецу (верховному понтифику) и назначался им на должность. Но магическое значение имени «rex» сохранилось.
Из других магистратур начального периода республики довольно надежно засвидетельствована должность двух квесторов (quaestores). Позднее это были казначеи, выбиравшиеся, как и все другие должностные лица, народным собранием. Но в начале республики в них скорее нужно видеть помощников преторов по судебным делам (quaestor — значит «следователь»). И первоначально они, по-видимому, не выбирались, а назначались преторами.[53]
Есть теория, которая относит к числу самых ранних республиканских магистратур также и должность двух эдилов (aediles). Согласно этой теории, эдилы первоначально были помощниками преторов по хозяйственным делам (aedes — общественное здание, храм). Но это предположение не находит опоры в традиции, датирующей появление эдилов более поздним временем.
ГЛАВА VIII
БОРЬБА ПАТРИЦИЕВ И ПЛЕБЕЕВ
Причины борьбы
Если кое-какие неясные следы сословной борьбы можно констатировать уже в VI в. (так называемая «реформа Сервия Туллия»), то после падения царской власти и образования патрицианской республики эта борьба должна была сильно обостриться. Теперь оба сословия стояли лицом к лицу, без всяких «буферов» в виде патриархальной монархии как пережитка племенного демократизма. И если борьба против тирании этрусских завоевателей временно могла объединить патрициев и плебеев, то теперь этот объединяющий момент исчез.. Патриции открыто стояли у власти, и они не могли не использовать ее для своих узко сословных интересов. Именно теперь завершается начавшееся еще в царскую эпоху «замыкание» патрициата, окончательное превращение его из «римского народа» в привилегированную аристократическую группу.
Одновременно идет быстрый процесс социальной дифференциации у плебеев. Он не задерживался, как у патрициев, системой родовых отношений и общинным землевладением. Плебейская индивидуальная собственность допускала широкие возможности ее концентрации в руках отдельных семей. Среди плебеев выделяется богатая верхушка. «Благодаря своей всё возраставшей численности, — писал Энгельс, — своей военной выучке и вооружению они сделались грозной силой, противостоящей старому populus, теперь прочно огражденному от всякого прироста за счет пришлых элементов. Вдобавок к этому, земельная собственность была, по-видимому, почти равномерно распределена между populus и плебсом, тогда как торговое и промышленное богатство, впрочем еще не сильно развившееся, преимущественно было в руках плебса».[54]
53
В науке есть также мнение, что квесторы существовали уже в царскую эпоху в качестве судей по уголовным делам.